В тени старых повозочных путей прячется загадочный трофей, будоражащий воображение и вызывающий подозрения у местных жителей. Вечерняя дымка над лесом лишь усиливает атмосферу зловещности вокруг этого необычного предмета, открывая тайны прошлого войны.
Она под лаком больно хорошо смотрелась, а когда все пообтерлось, да поцарапалось, то… В общем, раздобыл я на рынке краски, и стал он у меня черным. Радиатор другой поставил. И фары еще пришлось заменить. Свои-то все побитые, ни отражателей, ни стекол к ним не достанешь. Ну, я и приспособил «газовские». Под капотом, помимо радиатора, много чего переделал, про это нужно?
— Нет, спасибо. Это нам вряд ли пригодится…
* * *Тепло попрощавшись с инвалидом Хлыновым, сыщики вышли со двора. Вокруг уже стояла жуткая темень. Обширный район частного сектора освещался лишь редкими горящими окнами, а на улице, как говорится, — ни фонаря, ни лучинки.
Кое-как разместившись в узком чреве служебной легковушки, дружно закурили. Водитель завел мотор, включил фары, съехал с обочины и принялся старательно объезжать неровности Красностуденческого проезда…
— Значит, уверен? — в третий раз спросил Старцев.
— Абсолютно, — с прежней твердостью ответил Васильков. — Жаль, фотоаппарат с собой не взяли.
— Мне, Саня, достаточно твоего слова. Коли ты уверен, так и я на том буду стоять…
Если сюда сыщики ехали хмурыми и подавленными, то в Управление возвращались в приподнятом настроении. Да, увидеть «Хорьх» им не довелось. Зато теперь они точно знали, что к дому семьи Кутеповых преступники приезжали на машине инвалида Хлынова. И на ней же уехали в неизвестном направлении."
"— Ты же слышал наш разговор? — справился Иван, когда «эмка» вырулила на Дмитровское шоссе и набрала ход.
— Почти весь. Пропустил несколько эпизодов, когда осматривал дальний угол участка.
— Ну и как тебе Хлынов?
— По-моему, нормальный мужик. Не при тебе ли в моей роте служил старлей Востриков?
— При мне. Весной сорок третьего погиб.
— Точно. Так вот Хлынов мне его напомнил. Такой же деловой, обстоятельный. И в то же время простецкий, душевный, от земли. А ты что о нем думаешь?
— И мне он глянулся, — пожал плечами Старцев. — Наш, свойский, фронтовой…
Да, Федор Поликарпович Хлынов оставил о себе неплохое впечатление.
