Автор
Хейвен — это город-государство, где мечи и колдовства соседствуют с религией и политикой. Жизнь и смерть здесь стали обычной разменной монетой. Этот мир находится на пересечении дюжины торговых путей и процветает уже столетие. Но стоит ли считать Хейвен настоящим небом? Сомневается каждый, кто бывал в его темных запутанных улицах....
— Я думал, уж ты-то поймешь, что значит долг. А теперь прочь с дороги, мальчик. Я ухожу.
— Нет, — сказал Хок. — Я не могу отпустить тебя, отец.
— И что ты сделаешь, Руперт? Зарежешь меня, как астролога? Ты способен убить собственного отца? Я убил своего сына, и это едва не уничтожило меня. Никто из вас не понимает, чего мне стоило исполнить свой проклятый долг.
Прямо посреди тронного зала пошел дождь. Крупные тяжелые капли сыпались ниоткуда, все быстрее и быстрее, сливаясь в стройную голубоватую фигуру, сотканную из живой воды.
— Вивиан! — окликнула Калли, невольно хватаясь за меч.
— Сэр Вивиан! — неуверенно произнесла королева Фелиция. — Кто эта… особа?
Хеллстром взглянул в спокойное полупрозрачное лицо. Владычица кивнула. Главнокомандующий встал и повернулся к трону.
— Это Владычица Озера, ваше величество. Силы природы, собравшиеся вокруг призрака умершей женщины.
Шаман медленно двинулся вперед. Надменность исчезла с его лица. Владычица повернулась к нему, и он резко остановился, вглядываясь в ее лицо и не в силах подойти ближе.
— Боже правый… — негромко произнес король Иоанн. — Это же ты, Элеанора…
Изумленный шепот прокатился по тронному залу.
— Королева Элеанора? — переспросил Чанс.
— Мама? — произнес Хок.
— Да, — ответила Владычица.
— Мама… — повторил Хок. Он двинулся к ней. Владычица остановила его ласковым, но непререкаемым взором.
— Твоя мать умерла, Руперт. Я теперь Владычица Озера. Дух страны. Я помню тебя, но должна быть матерью для всех. — Она снова перевела взгляд на Шамана, и он затрясся. — Я пришла судить тебя, король Иоанн. У кого на это больше прав, чем у женщины, которая была твоей женой, королевой для короля, матерью убитого тобой человека?
Отшельник рухнул перед ней на колени. По лицу его катились слезы, прочерчивая широкие борозды в глине и синей краске.
