Автор
Кензо молча наблюдает за лимузином Адриана и Вани уезжающими от дома. Его приятель выглядит спокойным и счастливым, что радует его. Он помнит о дни, когда они посещали Royal Elite вместе, где Ван играли роль странной девушки, к которой Кензо никогда не общался. Теперь Адриана, кажется, нашла свое счастье и женилась на Ване, но это не мешает его другу чувствовать себя осчастливленным....
Женщина хочет быть на равных. Что-то, что я никогда не смогу подарить ей по-настоящему, потому что я не позволю моей жене погрузиться во тьму управления якудза вместе со мной. Ей не нужна моя почерневшая душа, чтобы запятнать ее.
Шелковая простыня нашей кровати, должно быть, соскользнула во время ее сна, потому что она собрана у нее на бедрах, открывая мне восхитительный вид на ее кремовую кожу. Простая майка, которую она носит, задралась вверх по ее животу, обнажая каждый плавный изгиб. Этого зрелища достаточно, чтобы мой член затвердел.
Оторвав взгляд от ее трахаемого тела, я направляюсь в шкаф, чтобы взять пару трусов.
Какого черта? Застонав, я запрокидываю голову в раздражении от состояния моего шкафа. Эта маленькая искра переставила весь мой гардероб. Открыв ящики комода, я обнаруживаю, что он тоже полностью переставился. Для меня это не более чем незначительное неудобство. Настоящее неудобство доставит Ай, которой поручено наводить порядок в моем шкафу.
Посмеиваясь, я нахожу пару трусов и натягиваю их, выбрасывая полотенце в корзину.
Они слишком формальные.
Слишком деловито.
Они похожи на вещи, которые носила бы моя помощница, а не на искре с дикими глазами, спящий в моей постели. Я уточнил, что ей нужно иметь какой-то наряд, подходящий для торжеств и вечеринок, но это абсурд.
Какого черта?
Понимание приходит, и разговор за обеденным столом обретает больше смысла. Эвелин злилась, что Ай имеет больше права голоса в ее гардеробе, чем она, и я понял, что это означает, что ей не нравилось, что ей приходилось добавлять более формальный наряд или что Ай наложила вето на неподходящие вещи, а не то, что она буквально этого не делала и не имеет никакого права голоса в выборе одежды.
Черт.
Добавив мысленную пометку поговорить с Питером Марксом утром, я выхожу из туалета и забираюсь на кровать рядом с ней, стараясь не потревожить ее. Маленькая шалунья слегка стонет, а затем поворачивается ко мне, ища тепла моего тела. Я не останавливаю ее.
