Автор
Кензо молча наблюдает за лимузином Адриана и Вани уезжающими от дома. Его приятель выглядит спокойным и счастливым, что радует его. Он помнит о дни, когда они посещали Royal Elite вместе, где Ван играли роль странной девушки, к которой Кензо никогда не общался. Теперь Адриана, кажется, нашла свое счастье и женилась на Ване, но это не мешает его другу чувствовать себя осчастливленным....
— Знаешь, он очень заботился о тебе, — говорит она мне, занимая место моей матери на диване.
— Я не хочу обижать вашего покойного мужа, миссис Накамура, — говорю я ей, стараясь говорить тихим голосом, но внутри меня все еще живет горькая обида. Ему было все равно. Если бы он это сделал, меня бы здесь не было. — Он вообще не должен был это устраивать.
Мать Кензо слегка наклоняет голову, изучая меня.
— Как ты думаешь, тебе бы больше подошёл кто-то другой?
Я не могу не посмеяться.
— Думаю, я бы лучше пошла в колледж и прожила свою жизнь так, как хотела, вместо того, чтобы бежать от мужчины, который явно меня не хочет.
— Он гонялся за тобой, когда в этом не было необходимости, — отмечает она. — Я хотела аннулировать соглашение, но Кензо настоял на своем и сказал нет.
— Ваш сын ясно дал понять, что сделал это ни по какой другой причине, кроме бизнеса, — он вбил это мне в голову достаточно, чтобы я запомнила. — Все, что его волнует, — это выполнение контракта.
— Иногда сердце не знает, чего хочет сам.
Я почти уверена, что у ее сына нет сердца.
— Ну, его сердце, очевидно, подсказывает ему, что он не хочет жениться на мне, поскольку его сфотографировали целующимся с другой женщиной.
Когда я рассказываю ей эту маленькую пикантную новость, она нахмуривает брови, но больше вопросов не задает. Вместо этого мы сидим в дружеской тишине, пока Кора наносит последние штрихи на мой макияж.
Три женщины помогают мне надеть платье и туфли, и когда я полностью одета и смотрю на них, на лице миссис Накамура омывает что-то вроде меланхолии.
— Ты выглядишь великолепно, дорогая, — говорит она мне без всякого намека на обман.
Я не могу удержаться от смеха.
— Не как блудница?
Женщина улыбается мне, и я ошарашена тем, как сильно Кензо ей следует.
— Испытание, которое ты прошла прекрасно, моя дорогая.
Конечно, это было испытание.
Со смиренным кивком головы я выражаю благодарность госпоже Накамуре.
— Ты можешь звать меня Мегуми, — любезно предлагает она. — Или ты можешь использовать окаасан, что означает мать.
Внезапно у меня в горле возникает комок, и я изо всех сил пытаюсь сдержать слезы, которые грозят испортить мой тщательно нанесенный макияж."
"— Спасибо, окаасан, — шепчу я, переполненная эмоциями от этого неожиданного акта доброты и принятия.
