– Почему ты стала воровкой? – Теперь его голос был жестче, серьезнее, чем прежде. Я обвила Рида руками за пояс и крепко обняла.
– Чтобы сбежать от нее.
Он напрягся.
– Подробнее рассказывать ты не будешь, верно?
Я прижалась щекой к его груди и вздохнула.
– Нет.
– У тебя было тяжелое детство.
Я почти рассмеялась.
– Ничуть. На самом деле мать меня баловала. Давала все, чего только может желать маленькая девочка.
– Но она ведь пыталась убить тебя, – недоверчиво возразил он.
Когда я не ответила, Рид покачал головой, вздохнул и отступил. Мои руки безвольно повисли.
– Да уж, похоже, по меньшей мере в последние годы не жизнь у тебя была, а чертов ад. Хотелось бы мне когда-нибудь услышать эту историю.
– Рид! – Я шлепнула его по руке, тут же забыв о кровавых ритуалах и алтарях, и недоверчиво улыбнулась. Рид вдруг смутился. – Мне показалось, или ты только что выругался?
– Если ты про «ад», то это вовсе не ругательство. – Он в упор не желал смотреть мне в глаза и вместо этого разглядывал стойки с костюмами за моей спиной. – Это просто место.
– Ну конечно. – Я направилась обратно к окну, чувствуя, как к губам подступает улыбка. – К слову о веселых местечках… Я хочу показать тебе еще один секрет.
Куда ты пойдешь
ЛуНесколько минут спустя Рид рухнул на крышу, бледный и запыхавшийся, и зажмурился, только бы не видеть открытое небо. Я ткнула его локтем в ребра.
– Тут такой вид, а ты не смотришь!
Он сжал зубы, будто борясь с тошнотой.
– Дай мне минутку.
– Ты же понимаешь, как это иронично, да? Самый высокий мужчина в Цезарине боится высоты?
– Рад, что тебе весело.
Я приподняла ему веко и усмехнулась.
– Просто открой глаза. Ты не пожалеешь, обещаю.
Он стиснул зубы еще крепче, но неохотно распахнул глаза. И тут же распахнул еще шире, увидев бескрайний звездный простор, который раскинулся над нами.
Я обняла колени, прижав их к груди, и с тоской посмотрела на звезды.
– Красиво, правда?
Солей-и-Лун был самым высоким зданием в Цезарине, и только с него во всем городе можно было по-настоящему увидеть звезды. Выше дыма. Выше смрада. Целые небеса простирались над миром обсидианово-алмазной панорамой. Бесконечные. Вековечные.
Лишь в одном другом месте на свете был такой вид… но в Шато ноги моей больше не будет.
– Правда, – тихо согласился Рид.
Я вздохнула и обхватила себя покрепче, спасаясь от холода.
– Мне нравится верить, что в такие ночи Бог расписывает небо только для меня.
Он с недоверием посмотрел на меня, отведя взгляд от звезд.
– Ты веришь в Бога?
До чего же сложный вопрос.
Я положила подбородок на колени, все так же глядя наверх.
– Наверное.
Рид сел.
– Но ведь ты так редко ходишь на мессы. И… И празднуешь Йоль, а не Рождество.
Я пожала плечами и подняла кусочек жухлого листа, лежавшего в снегу.