В дрожащей от страха тени маленькой белой птицы, мелькающей среди могильного полыни, скрывается загадочное приключение в мире лукоедства и змеиного величия. "Змей и голубка" – это книга о том, как отчаяние может привести к прекрасному сне.
Я прокляла это слово.
Манон забралась к нам в повозку. На голове у нее покоился венок из остролиста – на фоне ее темных кожи и волос красные ягоды походили на капли крови.
– Луиза! Ты наконец вернулась к нам! – Она обняла меня за шею, и мое безвольное тело упало к ней в объятия. – Я боялась, что больше никогда тебя не увижу.
– Манон вызвалась сопровождать тебя в Шато, – сказала Моргана. – Разве не чудесно? Вы вместе прекрасно повеселитесь.
– Очень в этом сомневаюсь, – проворчала я.
У Манон вытянулось лицо.
– Разве ты по мне не скучала? Когда-то мы с тобой были сестрами!
– А ты часто своих сестер прикончить пытаешься? – огрызнулась я.
Манон еще хватило приличия вздрогнуть, но вот Моргана лишь ущипнула меня за щеку.
– Луиза, перестань капризничать. Это невыносимо скучно. – Она протянула руку Манон, а та, поколебавшись немного и покосившись на меня, поспешила ее поцеловать. – А теперь беги скорей, дитя, и приготовь ванну в комнате Луизы. Нужно поскорее смыть эту кровь и зловоние.
– Конечно, госпожа. – Манон поцеловала мои безжизненные руки, передала обратно Моргане и выскочила из повозки.
Я подождала, пока она исчезнет в ночи, и заговорила:
– Хватит притворства. Я не хочу никого видеть – ни ее, ни кого-либо другого. Просто поставь у моей двери стражу, и закончим на этом.
Моргана взяла с пола повозки цветы жасмина и стала вплетать их мне в волосы.
– Как грубо с твоей стороны говорить так. Она твоя сестра, Луиза, и желает побыть с тобой рядом. Весьма недостойно отвечать злобой на ее любовь.
И снова это слово.
– То есть, по-твоему, она из большой любви смотрела, как меня приковывают цепями к алтарю?
– Так ты презираешь ее. Как любопытно. – Она отвела мои волосы от лица. – Возможно, будь вместо алтаря костер, ты бы вышла за нее замуж.
У меня внутри все сжалось.
– Рид никогда не причинял мне боль.
Рид был несовершенен, преисполнен предубеждений, но после нападения ведьмы он и пальцем меня не тронул. Мог бы, но не стал. Что случилось бы, останься я в Башне? Отправил бы он меня в самом деле на костер? Возможно, он проявил бы доброту и вместо этого пронзил мое сердце клинком.
Впрочем, именно это он уже и сделал.
– Любовь способна обратить в глупца любого, дорогая.
Я знала, что она намеренно меня подначивает, но все равно не могла молчать.
– Да что ты вообще знаешь о любви? Ты в жизни любила хоть кого-нибудь кроме себя?
– Осторожнее, – проговорила Моргана елейным голосом, и ее пальцы замерли в моих волосах. – Не забывай, с кем ты говоришь.
