В дрожащей от страха тени маленькой белой птицы, мелькающей среди могильного полыни, скрывается загадочное приключение в мире лукоедства и змеиного величия. "Змей и голубка" – это книга о том, как отчаяние может привести к прекрасному сне.
Я смотрел только на маленький прямоугольник лунного света в конце туннеля и на волосы Коко.
Коко.
Коко может исцелить мадам Лабелль.
Я догнал остальных, когда они уже нырнули в тень леса. Шаг они сбавлять не стали. Я рванулся вперед и схватил Коко за локоть. Она обернулась ко мне, и я увидел, что глаза у нее потускнели, остекленели. Я протянул ей изувеченное тело мадам Лабелль.
– Помоги ей. Пожалуйста. – Мой голос дрожал, глаза жгло. Не дожидаясь ответа Коко, я переложил ей на руки свою мать. – Прошу тебя.
Ансель, тяжело дыша, оглянулся туда, откуда мы пришли.
– Рид, времени нет…
– Прошу. – Я не сводил взгляда с лица Коко. – Она умирает.
Коко медленно моргнула.
– Я попробую.
– Коко, ты слишком слаба! – Бо, раскрасневшийся и запыхавшийся, подхватил тело Лу поудобнее. – Ты едва можешь стоять!
Вместо ответа Коко поднесла запястье ко рту и зубами разорвала на нем кожу. Все тот же едкий запах разлился в воздухе. Ее губы окрасила кровь.
– Это поможет нам лишь выиграть время, пока не доберемся до лагеря.
Бо недоверчиво наблюдал, как зарастает рана на ее груди.
– Но как?..
– Не сейчас. – Коко размяла запястье и покачала головой, а затем пристально всмотрелась вдаль, туда, где за храмом послышался мужской крик. Видимо, ведьмы собрались с силами и наконец оправились от неожиданности. Поляны я уже не видел, но мог представить, как ведьмы используют единственное оружие, что осталось в их распоряжении – своих спутников.
Коко посмотрела на бледное тело мадам Лабелль.
– Нужно быстро найти лагерь, иначе она умрет.
Дважды повторять нужды не было. Мы помчались сквозь лес в ночную тьму.
Когда мы нашли свой заброшенный лагерь, тени все еще окутывали сосны. Мадам Лабелль бледнела все больше, но ее грудь вздымалась и опадала. Ее сердце все еще билось.
Коко покопалась в сумке и вытащила банку густой янтарной жидкости.
– Мед, – объяснила она, увидев мой тревожный взгляд. – Кровь и мед."
"Опустив мадам Лабелль на землю, я смотрел с мрачным восхищением, как Коко заново вскрывает себе запястье и смешивает свою кровь с медом. Она осторожно смазала этой смесью рубец на груди мадам Лабелль. Почти мгновенно та задышала глубже. Ее щеки снова налились румянцем. Я упал на колени, не в силах отвести взгляд. Ни на миг.
– Но как?
Коко села, закрыла глаза и потерла виски.
