В дрожащей от страха тени маленькой белой птицы, мелькающей среди могильного полыни, скрывается загадочное приключение в мире лукоедства и змеиного величия. "Змей и голубка" – это книга о том, как отчаяние может привести к прекрасному сне.
Я старалась не обижаться на них за то, что они со мной обращались как с мешком картошки. Я знала: они хотят как лучше, но честное слово, я была более чем способна передвигаться на своих двоих.
Хотя, признаться, голова у меня и правда закружилась от внезапной близости Рида, так что, может, и хорошо, что он решил меня понести. Я покрепче обняла мужа за шею и вдохнула его запах.
Да, определенно хорошо. Просто замечательно.
– Точно.
Рид облегченно выдохнул, закрыл глаза и коснулся моего лба своим.
Мадам Лабелль выразительно улыбнулась Коко.
– Дорогая, я не прочь слегка размять ноги. Ты не желаешь составить мне компанию?
Коко уступила и помогла мадам Лабелль встать. Даже опершись на Коко, та все равно заметно побледнела. Рид распахнул глаза и встревоженно шагнул к ней.
– Не стоит тебе сейчас ходить.
Одним суровым взглядом мадам Лабелль его утихомирила. Приятно удивившись, я запомнила этот взгляд на будущее – наверняка еще пригодится.
– Вздор. Моему телу необходимо вспомнить, каково это – служить мне телом.
– Как нельзя верно, – пробурчала я.
Рид нахмурился и посмотрел на меня.
– Ты тоже хочешь пойти пешком?
– Я… Нет. Мне и тут нравится, спасибо.
– Поговорим позже. – Коко закатила глаза, но улыбнулась только шире. – И сделай мне одолжение, отойди на этот раз подальше. Эту конкретную беседу подслушивать у меня никакого желания нет.
Я заговорщически поиграла бровями.
– А может, мы и вовсе беседовать не будем.
Мадам Лабелль брезгливо поморщилась.
– А вот и мой выход. Козетта, прошу, веди меня отсюда скорее.
Когда они скрылись из виду, моя улыбка померкла. Мы остались с Ридом наедине впервые с… со всего, что было. Он тоже, похоже, почувствовал, как что-то в воздухе между нами переменилось. Он словно окаменел, готовый бежать – или сражаться."
"Но это было нелепо. Я не хотела больше сражений и ссор. Я столько пережила, мы столько пережили, что я точно знала – хватит с меня борьбы. Я вскинула брови и коснулась ладонью его щеки.
– О чем думаешь?
Тревожные глаза, синие как море, встретились с моими.
К несчастью – уж по крайней мере для Рида, – молчания я не выносила. Я нахмурилась и опустила руку.
– Рид, я знаю, что тебе тяжело, но нам и так сейчас неловко, давай не будем усугублять.
Этого хватило. Его глаза ожили.
– Почему ты на меня не злишься?
Ох, Рид. В его глазах ясно сверкало отвращение – но не ко мне, как я когда-то опасалась. К себе, к нему самому. Я положила голову Риду на грудь.
