В дрожащей от страха тени маленькой белой птицы, мелькающей среди могильного полыни, скрывается загадочное приключение в мире лукоедства и змеиного величия. "Змей и голубка" – это книга о том, как отчаяние может привести к прекрасному сне.
В глазах стоял красный туман, но я посмотрел на воровку.
Лу.
Она скажет мне, куда делась ведьма. Я заставлю ее все рассказать во что бы то ни стало. Я все исправлю.
Даже с поврежденной рукой лазала по стенам она быстрее шассеров. До крыши девчонка добралась даже раньше, чем остальные успели вскарабкаться хотя бы на этаж.
– Врассыпную! – рявкнул я констеблям. Они разбежались, повинуясь приказу. – Где-то ей придется слезать! Окружите вон то дерево! И водостоки! Ищите все, что может помочь ей сбежать!
Я в негодовании ждал, расхаживая туда-сюда, а мои братья между тем взбирались все выше.
– Есть успехи? – крикнул я констеблям.
– Здесь нет, капитан!
– И здесь!
– Тут никого, господин!
Я подавил нетерпеливый рык. И вот наконец, казалось, целую вечность спустя, Жан-Люк взобрался на крышу. Трое моих братьев последовали за ним. Я ждал. И ждал.
И снова ждал.
Давид закричал у меня за спиной. Я обернулся и увидел, что связанный вор уже на полпути к дороге. Он как-то сумел справиться с веревками, которые опутывали его ноги. И хотя констебли кинулись следом, они по моему приказу разбежались по двору слишком далеко. Чертыхнувшись, я кинулся за беглецом, но крик Жана-Люка заставил меня остановиться.
– Ее здесь нет! – Он снова возник на крыше, тяжело дыша. Даже издали я видел гнев в его глазах. Тот же гнев полыхал и во мне.
Яростно рыкнув, я оглядел улицу в поисках беглеца.
Но и он тоже испарился.
Кольцо Анжелики
ЛуЯ все еще слышала шассеров, когда убегала по улице, глядя вниз – туда, где должны были быть мои ноги и все остальное тело. Шассеры не понимали, куда я пропала. Я и сама не понимала этого до конца.
В один миг я была на крыше, в ловушке, без пути к свободе, а в следующий кольцо Анжелики обожгло мне палец. Ну конечно. От страха я позабыла, на что способно это кольцо.
Мое тело исчезло.
Взбираться по стене особняка под чужими взглядами и с двумя сломанными пальцами было трудно. Спускаться по ней же, тоже под чужими взглядами, с двумя сломанными пальцами и кольцом в зубах, хоть и невидимой – почти невозможно. Дважды я чуть его не проглотила, а один раз, уверена, шассер услышал меня, когда я задела сломанные пальцы.
И все же я справилась.
