В дрожащей от страха тени маленькой белой птицы, мелькающей среди могильного полыни, скрывается загадочное приключение в мире лукоедства и змеиного величия. "Змей и голубка" – это книга о том, как отчаяние может привести к прекрасному сне.
Как тебе удалось скрыться с той крыши прошлой ночью? Капитан Диггори уверял меня, что дом был окружен со всех сторон."
"Снова это слово. Воровка – не ведьма. Внутри затрепетала надежда. Я посмотрела на медноволосого шассера, но по его лицу невозможно было ничего прочесть.
– Мне… мне помогла подруга, – солгала я.
Он вскинул бровь.
– Твоя подруга-ведьма.
Вдоль моего позвоночника змеей пополз ужас. Но Коко была уже в милях отсюда, в безопасности под сенью Ля-Форе-Де-Ю – Леса Очей. Там шассерам ее ни за что не найти.
Я не отвела взгляда, стараясь не дрогнуть, не шевельнуться и ничем не выдать себя.
– Да, она ведьма.
– Каким образом?
– Каким образом она ведьма? – Я знала, что дразнить Архиепископа не стоит, но просто не могла удержаться. – Ну, полагаю, когда ведьма и мужчина сильно-сильно любят друг друга…
Он ударил меня по лицу. Звук пощечины эхом прокатился по пустому залу. Зрители успели разбежаться так же быстро, как и работники.
– Омерзительная девчонка. – Глаза Архиепископа зловеще расширились. – Каким образом она помогла тебе сбежать?
– Я не стану выдавать ее тайн.
– Ты смеешь скрывать от меня сведения?
С правой стороны сцены послышался стук, и в комнату вошел констебль.
– Ваше святейшество, снаружи собралась толпа. Некоторые посетители и работники театра… отказываются уходить, пока не узнают о судьбе девушки и капитана Диггори.
– Мы скоро выйдем. – Архиепископ расправил плечи и поправил рясу, глубоко вздохнув. Констебль поклонился и снова исчез.
Архиепископ вновь повернулся ко мне. Несколько секунд мы просто молча сверлили друг друга взглядами.
– Что же мне с тобой делать?
Я не смела отвечать. На моем лице достаточно уже побоев.
– Ты преступница и якшаешься с демонами. Ты прилюдно оболгала шассера, обвинив его в нападении и… не только. – Он снова скривил губы и оглядел меня с осязаемым отвращением.
Я тщетно пыталась не думать о стыде, который закопошился внутри. Все ведь вышло случайно. Я не намеренно подставила этого шассера. И все же… если ошибка зрителей поможет мне избежать костра…
Человеком чести я никогда и не звалась.
– Репутация капитана Диггори висит на волоске, – продолжил Архиепископ. – Я буду вынужден отстранить его от службы, дабы праведность шассеров не оказалась под сомнением.
