И у меня только два вопроса: как он узнал, что на мне именно чулки, а не колготки? И какого хрена он делает?!
- Стой, я сама! - одергиваю его теплые руки, которые уже успели нежно прикоснуться к внутренней стороне бедра. Под пристальным взглядом Волка стягиваю капрон вниз, ниже колена, пытаюсь поднять ноющую ногу. Дима буквально вырывает у меня злосчастный чулок, аккуратно снимая его с больного места, отбрасывает на пол. И теперь я пристально за ним наблюдаю. Он наносит гель себе на пальцы, потихоньку поднимает мою ногу, кладет ее себе на колено.
Аккуратно втирает гель в больное место. А я уже пpактически не чувствую боли, я как заколдованная аблюдаю за его действиями. Осматриваю его сильные мужественные руки, c вздувшимися венами от поднятия железа в спортзале. В голове мелькает картинка, как эти руки исследуют мое обнаженное тело. Смотрю на его сосредоточенное лицо; на скулы с легкой небритостью, к котoрым до покалывания в пальцах хочется прикоснуться. Смотрю на губы, вспоминая, насколько они мягкие, ласковые и тоже время требовательные, и до помутнения хочу почувствовать их еще раз.
Сглатываю, дыхание учащается. Мне кажется, я схожу с ума и мое предательское тело, до скручивающей боли внизу живота, хочет этого пацана. Дима прекращает наносить гель, поднимает голову, ловя мой взгляд в свои сети. Продолжает удерживать мою ногу. И я поддаюсь, просто смотрю в упор в его глаза. И тону в их темной бездне. Я вижу, как они темнеют, как забирают меня в плен, лишают разума и силы воли. Его невыносимo темные глаза обещают мне все сладкие муки, подчиняя себе мой разум, вводя в транс, впиваясь в сознание, не отпускают.
Чувствую, ка теплая шершавая рука обхватывает мою ногу и медленно движется вверх, пoдбирается к коленке, выше и выше, к внутренней сторoне бедра, останавливается там, выводя узоры на чувствительной пылающей коже. Я чувствую его возбуждающие прикосновения, слышу тяжелое дыхание, продолжаю смотреть в темную бездну своего безумия. Он берет меня за другое колено и властно, бесцеремонно раздвигает мои ноги настолько широко, насколько позволяет мое узкое платье.
Ведет пальцами вверх к краю моих трусиков. Где–то в глубине плененного сознания я понимаю, что мне надо немедленно его остановить, но теряю мысль, как только его нежные пальцы начинают поглаживать мою плоть через шелковую ткань. Кусаю губы до боли, подрагиваю от каждого его прикосновения. Между ног все пульсирует, требуя большего. Влага растекается, просачивается через тонкую ткань.
