В глубоких лесах, где только что скрылся рокот волн, шаман пытался отразить магическую атаку легионера — но даже он не был обычным. В этом мире могущества и смертельной ярости, каждый чужой посох означал конец. Мощные заклинания бились в воздухе, создавая непроглядную мглу из энергии....
Похоже, «Знамена Легиона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Обычно только тати. Даже правило есть такое — только после восхода солнца, когда комендант разрешит заход в порт. А пытающийся прорваться ночью рискует получить в борт зажигательную стрелу во-он с тех башен.
Он махнул рукой, показав на смутные при свете звезд силуэты двух высоких башен на обеих мысах.
— К тому же, здесь еще всякие сюрпризы для желающих зайти в порт без разрешения, вроде цепи, протянутой между башнями. Так что ждем утра, — капитан выбил трубку о леер, подняв миниатюрную тучу искр, повернулся и пошел к себе в каюту.
Я стоял у леера и наслаждался ночной прохладой, глядя на раскинувшуюся передо мной ночную панораму. Да, я не так представлял себе Дакарею — город был большой, намного больше других черноистокских. Ну все-таки порт, можно понять. Центр пересечения торговых путей, идущих морем и перевалочный пункт — здесь с кораблей перегружали грузы в портал и наоборот. Зачем это надо при наличии порталов? Почему нет? Портальная система здесь была развита довольно странным образом, и сами кольца стояли не везде.
В связи с этим мореплавание тут сводилось в основном к каботажному, дальнее и трансокеанское — в исключительных случаях. Например, когда переброска большого объема груза через портал выйдет дороже этого самого имущества, а доставка по назначению требуется. Или, что чаще всего случается, груз не предназначен для постороннего взгляда — работорговля здесь процветает, но не особо приветствуется, а также всевозможные товары вроде дури или оружия там, где они запрещены, конечно.
Я проснулся, когда солнце немилосердно заглянуло мне прямо в глаз — не, поговорку повторять не надо. Пришлось встать, перешагнув через Друга, открывшего один глаз, и моего верного денщика Руфи, стойко делившего со мной все эти тяготы и лишения. Сейчас они с собакиным дрыхли на полу.
