Автор
В холодном осеннем воздухе и шорохе желтых листьев, он проникает в тишину своего особняка. Робким шагом проходит через сад к своему любимому уголку, где проводит первые часы дня в одиночестве — бездумно глядя на старый дуб, погруженный в вечерний закат. С каждым кофецей возвращается уверенность и сосредоточенность, необходимая для поддержания великолепного образа. Это место — его талисман, где каждый раз он восстанавливает свои ровные сцепления жизни....
Но коли жена олигарха пожалуется, что ее в родной дом не пускают, – просто посмеются. И скажут: разбирайтесь сами. А личных ментов (как и личной охраны) Елена не держала… Необходимости не было. В случае чего, считала (наивная!), муж ее выручит…
И ведь самое обидное: все кругом знали! Готовились. Хихикали. Охрана, обслуга, даже Лиза, наверно…
Елена вдавила педаль газа в пол. «Лексус» послушно взревел, стрелка спидометра метнулась к ста пятидесяти. Тут, на Рублевке, любят таиться гаишники с радарами. Если номера с флажком – естественно, не тронут, а просто крутые иномарки тормозят охотно.
В бизнесе все считали ее и проницательной, и предусмотрительной, и цепкой.
Думала: при всех своих недостатках муж все-таки интеллигентный, цивилизованный человек. Ну, чего бы стоило ему сказать: «Елена. Мне все надоело. Я устал. Давай разведемся». Да она и секунды не стала бы ломаться! Развод так развод. Просто формальное оправдание их новых взаимоотношений – давно уже ставших далекими и безразличными… Но Макару обязательно понадобился этот спектакль: преградить ей путь в дом.
…А «Лексус» урчит довольно – в кои-то веки вырвался на свободу! – несется на совсем уже неприличной скорости. И гаишники ее не трогают. У них на Рублевке ведь как считают: если водитель совсем уж нахально нарушает, и смысла нет останавливать.
