Подземный бункер приглашал к опасным экспедициям. Внешне он казался обычной современной башней, но когда освещение погасло и мы проникли глубоко в подвалы, воздух был насыщен тяжелым металлом и давящей невесомостью времени. Ярость ночи неожиданно разделила мир на безопасное сверху и захватывающее нижним....
В любом случае тебе нельзя ей доверять. Она и на тебя набросится. Позволь нам исполнить наш долг.
Слова вполне соответствовали пропаганде Воинов. Но в тоне Трея было нечто странное, что я не могла сформулировать точно. Надо мной часто посмеиваются из-за моей тупости в социальных взаимоотношениях, но я была совершенно уверена — он не слишком разделяет устремления охотников и не жаждет им подчиняться.
— Ты — другой, Трей, — заявила я. — Я тебя хорошо знаю. Ты не можешь убить ни в чем не повинную девушку.
— Отнюдь.
— Разве Соня похожа на одну из них? — вмешался Эдди. — У нее что, красные глаза?
— Нет, — признался Трей. — Но у нас имеются донесения от свидетелей, видевших ее в Кентукки. Донесения о ее жертвах.
При этих словах мне трудно было сохранить невозмутимость. Я и сама наблюдала за Соней в бытность ее стригойкой. Она была настоящим монстром, и, будь у нее хоть малейшая возможность, она поубивала бы и меня, и моих друзей.
— Соня изменилась, — сказала я. — Навсегда.
Трей сощурился.
— Маловероятно. Тебя обманули. Здесь… какая-то черная магия.
— Так дело не пойдет! — рыкнул Эдди.
— Да ну? — Трей невесело улыбнулся. Это место окружено забором под электрическим напряжением, а вокруг полно вооруженных людей. И, между прочим, ее тщательно стерегут.
— Почему Соня все еще жива? — недоуменно произнесла Ангелина. Она сразу поняла, как странно прозвучал ее вопрос, и поспешила исправиться. — То есть я имела в виду… я этому только рада.
— Хороший вопрос, — кивнул Эдди.
Трей долго медлил. По-моему, он разрывался между стремлением сохранить тайны Воинов и желанием обелить свои поступки в наших глазах.
— Нас испытывали, — сказал он наконец. — Насчет того, кто достоин привести приговор в исполнение.
— О, господи! — вырвалось у Джилл.
— Вот откуда твои синяки, — заметила я.
