Другие – не видал, не знаю!
– Что за бумаги ты отдал капитану Ричардсону?
Макар снова бухнулся на колени. Но голова его торчала над столом.
– Матушка королевна! Поверь моряку! Ну что могут быть за бумаги…
– Матушка королева! – поправил Непея племянника, но Елизавета отмахнулась.
Макар продолжал отнекиваться:
– Ну что могут быть за бумаги у простого моряка? Деды наши, там где плавали, то рисовали и нам, внукам, отдавали. Записывали, где мель, а где чистая вода! Вот и все бумаги!
Непея как раз собрал со стола старые листы с непонятными кривулями, то ли береговой линии, то ли островной бухты. Да исписанные на старом языке лоции, которые только самый старый дед в поморской деревне разберет. Передал собранные бумаги Елизавете.
– Само много – полтинник серебром, – ответил Макар. – Да и то под пьяную руку.
Королева не поняла, повернулась к Непее.
– По-вашему будет – два шиллинга, шесть пенсов, – ответил Непея.
– А где тогда двадцать семь тысяч фунтов стерлингов?
– До крови его спрашивай, Ваше Величество, – вздохнул Непея, – не ответит, ибо не знает.
– Сама вижу, что не знает.
Королева дернула за шнурок, ведущий в караульню личной охраны.
Когда на пороге появился капитан королевской гвардии, Елизавета приказала:
– Этот парень пусть пока будет у вас в караульном помещении. Никто, кроме тебя, его видеть не должен! Дай ему бумагу, пусть до утра пишет… что писать – знает. Особенно про графа Эссекса… Когда напишет – выпустишь его подземной галереей к реке… Живым выпустишь, понял?
Караульный увел Макара Старинова.
Непея длинно выдохнул.
Королева внезапно крикнула:
– Что же это царь Иван не может отличить истинных послов от воров? Вроде капитана Ричардсона?
– Может отличить, Ваше Величество. Потому-то я здесь. Хотя должен был сидеть в Туретчине и уговаривать турок не воевать.
– Вот как? А сейчас сидишь у меня и уговариваешь выйти замуж за царя Ивана. Ведь это не сватовство, это политика, Непея, так? Ведь царь твой уже женат! Грешно так-то себя ставить: женатый, а просится в женихи.
Тут Непея второй раз за свою долгую работу посла и переговорщика испытал ни с чем не сравнимое чувство силы собственного слова.
– Не просился бы, матушка королева, наш царь к тебе в женихи, да ему твоя сила нужна. Сила твоего слова, не пушечная сила. Знаешь, поди, окружили нас подлые… люди из пяти стран – и со всех сторон и прут, и прут. Скажи им свое сильное слово, дай нам отдышаться!
Непея не сказал, кто прет. И так ясно – католики.