XVI век. Английский капитан Ричардсон и русские интересы сталкиваются в поисках путей к Сибири. Заговор на Западе и интриги вокруг Ивана Грозного обостряют напряжение. В Кирилло-Белозерском монастыре разворачивается напряженная ситуация с гостями и угрозами.
Раздел Chitat.online для книги «Золото Югры» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
XVI век. Английский капитан Ричардсон и русские интересы сталкиваются в поисках путей к Сибири. Заговор на Западе и интриги вокруг Ивана Грозного обостряют напряжение. В Кирилло-Белозерском монастыре разворачивается напряженная ситуация с гостями и угрозами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Николаевич Дегтярев Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
XVI век. Английский капитан Ричардсон и русские интересы сталкиваются в поисках путей к Сибири. Заговор на Западе и интриги вокруг Ивана Грозного обостряют напряжение. В Кирилло-Белозерском монастыре разворачивается напряженная ситуация с гостями и угрозами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но я опасаюсь, что ночью эти узкоглазые придут по наши души.
Выходило точно так, как говорил Хлыст. Ежели Макар, и вправду, сильно переплатил бухарцу каменьями, если целое богатство ему отдал, то купец Ильбан сюда, на Югру, больше не вернется. И ему есть резон отдать команду пустить русских под ножи. Нечего им тереть шею татарам. И так шея натертая!
– Я схожу к белой юрте, – Макар поднялся с тюков. – Схожу, унижусь. А ты здесь постереги.
Хлыст кивнул, вынул из-под тюков оба заряженных ружья, взвел курки. Макар погрозил ему пальцем, спустился с юра и пошел к белой купеческой юрте. Навстречу скакали два татарина, помахивали камчами. Один, как бы случайно, задел камчой плечо Макара. Больно задел.
Макар только заметил, что у того татарина нет правого уха.
Подойдя к белой юрте, Макар внезапно заорал:
– Купец! Ильбан! Выходи… зараза… говорить будем!
Из-за юрты внезапно вышагнули шесть пеших татар с обнаженными саблями. Сабли покачивались в руках. Резко покачивались.
Передний татарин, ростом почти как Макар, по хорошей одеже, видать, – сотский, мрачно прошипел:
Ну что надо уйти, это понятно. А как же купец?
– Ильбан! – снова закричал Макар. – Выходи, говорить будем! Не выйдешь – молись тогда своему Богу.
В юрте зашуршало, но полог входа никто не откинул. Татарский сотник еще раз крикнул Макару уходить и взметнул саблю.
Сзади Макара треснул выстрел. Сотнику снесло башку, и кровь опрыснула белую кошму юрты.
Макар вслух помянул мать Хлыста и перекрестился. Перекрестился и вытащил поясной кинжал из ножен. Конец пришел, теперь все едино. Сзади что-то орал Хлыст, но кровь уже кинулась в голову Макара и обварила сердце.
– Ну, – крикнул Макар ближайшему к нему татарину, – иди сюда, сын собаки, я тебя быстро зарежу!
Треснуло сразу несколько выстрелов. Еще три татарина завалились кулями. В белой юрте визгливо заорал бухарский купец. Потом позади Макара кто-то громко сказал:
– Шо ты, болярин, с имя цацкаешься? Режь давай! Мы подмогнем.
Макар резко обернулся. На сургутский взгорок поднимались и конные, и пешие казаки. Впереди шагал молодец в боярской шапке, за ним лошади тащили на салазных лафетах пушки. Рядом с боярским сыном, снявши свою богатую шапку, шагал Хлыст и что-то пояснял.
Говорившим про резню оказался пожилой уже казак, сильно чубатый, рубаха до пояса распущена. В руке дымилась старая фузея персидской работы. Ручная пушка, а не ружье. Недаром в юрте визжал купец. Узнал звук карающего выстрела.
Макар хлопнул чубатого казака по плечу, сунул кинжал в ножны и пошел навстречу боярскому сыну Войтовскому.
– Ну, где ты плутал, Войтовский? – спросил Макар. – Мы тебя уже десять ден ждем!
Из приобского урмана все шагали да шагали казаки, подгоняя уйму вьючных лошадей, заморенных долгим походом.
