В самом центре самой просвещенной державы порядочный человек не имел права выпить ничего, крепче эля! Вот напасть! Все приходится делать самому! Даже избегать законной английской напасти!
Макар осторожно слил самогон из миски в стеклянную бутыль. Та наполнилась. Нагревши на углу печи сургуч, Макар залил сургучом горлышко бутыли.
Таких бутылей у него собралось уже пять. Ровно на один английский фунт серебром. Так сказал соседский трактирщик, когда попробовал марийской араки. Самогон Макар гнал для скорости по древнему марийскому рецепту и способу. Следовало бы для цвета насовать в бутылки луковой шелухи, а для здоровья пьющего смешать на сутки самогон с сырым яйцом. Потом процедить. Яйцо заберет смертельную сальную отраву из жидкости. Но некогда – так сойдет. Хотя шестую бутыль самогона, для себя, Макар прогнал через яйцо и выдержал в луковой шелухе.
Жить-то им с капитаном надо! Не грабить же вечно царский денежный мешок русского посольства! А фунт в неделю – это в Англии хорошие деньги! Капитан Ричардсон останется доволен!
Капитан Ричардсон, конечно, остался доволен. К нему с визитом вдруг явились два брата-монаха из лечебницы Святого Лаврентия, будто узнать – жив он или требуется помощь на похоронах. Третьим с ними пришел в дом капитана брат Винченто, папский легат, ведущий наблюдение за расходованием денег Святого престола в пределах острова Англия.
Макар как раз наготовил мяса на обед и на ужин, да с лихвой. И еще сотворил хитрость – обменял в соседнем трактире, как было уговорено, пять бутылок свирепого зелья на фунт серебром, выданный ему шиллингами. Ну и как премию, получил от трактирщика кувшин эля на полведра объемом. Тот дареный эль Макар разбавил самогоном и только собрался опробовать смесь, как у притолоки двери его мансарды забренчал колокольчик. Звал капитан. Что-то не так. Уже давно позавтракали, а обедать – рано. Но идти пришлось.
Старинов стал спускаться, заслышал дружелюбные голоса в комнате капитана и решил, что пустым идти негостеприимно. Вернулся за кувшином разбавленного самогоном эля и спустился на первый этаж.
И тут же про себя помянул сволотину. Монахи из нищенствующего ордена со страхом и ненавистью вытаращились на Макара. Да и третий церковный служка, одетый куда как пристойно, тоже смотрел на личного секретаря капитана Ричардсона с высокомерием башмака над тараканом.
Тут думать нельзя. Тут надобно бить.
– Вот же я балда стоеросовая! – заорал по-русски Макар.
