Следственная группа под руководством лейтенанта Чередникова расследует загадочный пожар на подмосковной даче семьи Каяшевых. Обгоревшие трупы, оставленные на пепелище, становятся началом напряженного расследования. Перед советскими милиционерами встают сложные вопросы: что произошло в ту...
Все вокруг было застелено полотенцами, утыкано зонтиками, а на свободных местах были оставлены книжки, сланцы, панамки в качестве метки сомнительной собственности.
– Давайте по очереди, – предложил Дементьев, – вы сплавайте, я с вещами посижу. Не нравится мне это благодушное настроение местной милиции. Как бы в трусах домой не идти. Погодите, освежусь только.
Стащив рубашку, он ополоснулся у самого берега и устроился отдыхать. Гоманов себя упрашивать не заставил, моментом разоблачился и, плюхнувшись в искрящиеся волны, молодецкими саженками умчался к буйкам. Чередников, отплыв подальше от детей и мамаш, улегся на спину и принялся добросовестно загорать. Вадима Дементьева разобрал смех: вот так-то и выясняется характер. Генка Гоманов будет поднимать волну и с ней же мужественно бороться; Шурик Чередников – сперва прикинет, поразмыслит, а потом и пристроится в нужную точку, чтобы течением вынесло туда, куда надо. Вместе из них неплохая упряжка получается.
Все-таки перелет, смена погоды, внезапная пауза, солнце и шелест волн свое дело сделали: он клевал-клевал носом – и задремал. И проснулся, когда над ухом тихий, интеллигентный голос произнес:"
"– Молодой человек, не желаете ли сфотографироваться на память? Имею очень красивые тантамарески…
Дементьев, стряхнув сон, ошалело повел глазами. Рядом с ним стоял, склонившись чуть набок, профессорского вида пенсионер в парусиновой толстовке, широкополой панаме на пышных сединах, очках на выдающемся носу. Вадим переспросил то, что прямо сейчас интересовало более всего:
– Простите, что-что вы имеете?
– Тантамарески, по-иному – красивые фоны с вырезанными под физиономию отверстиями, – приподняв панаму, вежливо повторил пенсионер. – Если будет на то ваше желание, то прошу.
И он протянул кусочек картона – визитку: «Фотоателье, ул. Морская, д. 3 (быв. Майера). С 8:00 до 19:00 ежедневно. Фото в ателье, на выезде, будуарные, кабинетные, визитные, миньон, групповые. Коллективам скидки». На обороте же было приписано бисерно, карандашом: «От Ругайна. Сегодня, после 20:30».
– А, – сообразил наконец Дементьев, забирая визитку, – очень удачно. Я, знаете ли, как раз хотел запечатлеться. Да и мои приятели, полагаю, не прочь.
– Всегда к вашим услугам, – фотограф снова приподнял панаму, – меня величать Александром Осиповичем. Адрес теперь известен, милости прошу в указанные часы.
И откланялся.
