Следственная группа под руководством лейтенанта Чередникова расследует загадочный пожар на подмосковной даче семьи Каяшевых. Обгоревшие трупы, оставленные на пепелище, становятся началом напряженного расследования. Перед советскими милиционерами встают сложные вопросы: что произошло в ту...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Золотое пепелище» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Следственная группа под руководством лейтенанта Чередникова расследует загадочный пожар на подмосковной даче семьи Каяшевых. Обгоревшие трупы, оставленные на пепелище, становятся началом напряженного расследования. Перед советскими милиционерами встают сложные вопросы: что произошло в ту...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Следственная группа под руководством лейтенанта Чередникова расследует загадочный пожар на подмосковной даче семьи Каяшевых. Обгоревшие трупы, оставленные на пепелище, становятся началом напряженного расследования. Перед советскими милиционерами встают сложные вопросы: что произошло в ту...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В чем он проявил себя до такой степени зрелищно – не рассказывал. Шурика это полностью устраивало: можно было не рассказывать о том, как он сам тут очутился.
Генка был умный, опытный, юморной и по-своему снисходительный; единственное, что совершенно не переваривал – глупые вопросы. Просто корчило от них. То есть один задать было можно, второй уже с трудом проходил; если же, упаси боже, последовал третий, то, как говорится, прощайся со спокойной жизнью на ближайшие двадцать четыре часа.
Наверное, таким был в далекой молодости старый язва Беленький.
Выпотрошив, пронудив до костей, тянул он волынку (поскольку, как выяснилось, нос у него был сломан, еще и гундосил):
– Шурик, нет ничего хуже вот этого вот невнимания к мелочам. Вот скажи, за каким лешим сейчас ты мне тут отчитываешься, что товарища Вахрамеева по указанному телефону не имеется?
– Так ведь…
– А вот, изволь увидеть, справка из телефонного узла, из которой следует что?
– И что?
– Есть товарищ Вахрамеев! Я с ним даже пообщался уже. Просто товарищ лейтенант Чередников не в ту дырку сунул свой корявый палец."
"Саша, вспомнив опыт общения с Беленьким, оставил любые попытки оправдываться и лишь послушно, смиренно кивал. Покойная Ирина Владимировна испытывала нежную любовь к людям, чьи имена-фамилии начинаются на букву «В», с хронически молчащими телефонами. Вахрамеев, Вахрушева, Ваграм, Варя. Следующие дни, иной раз и вечера – если телефон оказывался домашним, – слились в один, одинаковый, проходящий по плану: накрутить на диске номер, представиться, пригласить «для разговора» или же, в зависимости от того, кто на другом конце телефонной линии, договориться о встрече.
Люди были вполне обычные, разве что мясник Ваграм попытался всучить полтуши несчастного барана, не без оснований полагая, что делает нечто из ряда вон выходящее (откуда ж ему было знать, что перед ним сын одного из лучших стоматологов Москвы, к тому же ненавидящий баранину сызмальства). Тряся бараньей тушей, Ваграм умолял:
– Бери, дорогой. Свежайший же, на чистой траве, в чистом поле откормленный. Кому другому не предложил. Как Ирине-джан предлагаю! – а Саша, вежливо подавляя отрыжку, вежливо же отказывался.
– Ну и дурак, – заметил Генка, – что хорошему барану пропадать. Интересно вот только, откуда в Москве скотина, на чистых травах кормленая…
– А она у вас только есть, трава чистая, – огрызнулся Чередников.
– И у нас не везде, – изображая объективность, согласился Гоманов, – потому тем более интересно, откуда на Белорусском рыночке столицы взялся такого рода баран.
Этот вопрос так его заинтересовал, что он сбегал с ним сначала к «старшим», потом, когда его, по всей видимости, отослали заниматься насущными проблемами, отправился к «смежникам», в отдел к хозяйственникам.
