Следственная группа под руководством лейтенанта Чередникова расследует загадочный пожар на подмосковной даче семьи Каяшевых. Обгоревшие трупы, оставленные на пепелище, становятся началом напряженного расследования. Перед советскими милиционерами встают сложные вопросы: что произошло в ту...
– Тогда попрошу вас оставить нас, сделайте милость. Тут дело не хозяйственное, к тому же сугубо личное. Идите записочки подсчитайте, свечечки.
Выставив старосту, поп собственноручно закрыл за ним дверь и снова уселся за стол. Генка, правильно оценив ситуацию, покладисто попросил:
– Так расскажите, батюшка, что сочтете нуж-ным.
– Что ж, раз так. Много вам все равно не смогу рассказать, поскольку всех людей знаю с весьма специфической стороны.
– А я вам помогу, – пообещал Гоманов, – начнем с малого. Как давно вы знакомы с Ириной Владимировной?
– С ней самой – лет пять как.
– Какие были у вас отношения?
– Исповедовалась, – кратко ответил поп.
– То есть можно так и записать: дружеские отношения?
– Можно и так сказать, если угодно.
– Ну, допустим. Исповедовалась – это, стало быть, чем-то делилась.
– Да.
– И только?
– Почему ж, не только. Однажды ребенка крестила…
– У Каяшевой все-таки был ребенок? – уточнил Чередников.
– Нет, – по-прежнему лаконично ответил поп, – она выступала крестной.
Установилось молчание, которое прервал Генка:
– Продолжайте, батюшка.
– Да нечего мне вам рассказать. Помогала она в строительстве, как и многие.
– Кто же? Имена, адреса можете назвать?
– Могу, но не стану.
– Ну а, скажем, Каяшева чем вам помогала?
– Дело женское. Жертвовала щедро, рукодельничала. Да вот, тачала покровцы на престолы.
Чередников заметил:
– Надо же, я подумал, показалось. Так это ее работа? Вот это полотно, из лоскута?"
"– А, увидели? В темноте? Острое у вас зрение, – похвалил священник. – Так и есть. Все ее работа. Я, к слову, удивился: она на Троицу обещалась зеленые покровцы поставить, да вот и пропала. Потому и золотые пришлось ставить. Да, она пошила как-то облачение, когда старое износилось.
«Вот это мило, – кисло размышлял Чередников. – Получается, что тетка, по сути, чужая, шапочно знакомая, гоняет за тридевять земель, из Москвы, а перед тем сидит, подбирает лоскут к лоскуту дефицитных тряпок – просто так, за спасибо и здорово живешь. Не брешет ли…»
Видимо, Генка подумал о том же, потому что спросил:
– Позвольте, гражданин Валаам… простите, как ваше отчество?
– Можно отец Валаам, – разрешил тот. – Если вам неловко, то Кирилл Александрович, это по паспорту.
– Хорошо. Вы все-таки поясните. Мы ведь от вашей системы отношений далеки.
