– Разве можно говорить подобное такому могущественному и самовлюбленному человеку, как Концевич!».
– Какое твердое убеждение? – спросил Сергей Викторович уже совсем другим тоном, словно из него выпустили весь пар.
– Мы нашли фотографии их любовных сцен, – продолжал Дронго. – Очевидно, он где-то прятал камеру, которая их снимала. Там много пикантных сцен, не оставляющих сомнения в их связи. Именно поэтому следователь и ваш покорный слуга скрывали от вас вчерашнюю находку. Но если вы так настаиваете, то можете приехать и сами полюбоваться этими откровенными картинками.
Наступило молчание. Сухарев обреченно вздохнул. Сергей Викторович молчал, очевидно, пытаясь осмыслить все то, что сейчас обрушилось на него."
"– У вас есть такие фотографии, – наконец произнес он. – Неужели Тамара позволила этому кав… груз… этому актеру сделать такие снимки?
– Возможно, она не знала о них, – сказал Дронго, чтобы окончательно не добивать своего собеседника.
– Я сейчас приеду, – решил Концевич. – Не смейте ничего прятать.
Покажите мне все как есть. Я должен все это увидеть. – Он отключился.
Сухарев огорченно спросил:
– Зачем вы ему рассказали? Для него это будет страшным ударом. Неужели вы считаете правильным показывать ему эти фотографии?
– Нет, не считаю. Во всех других случаях я воздержался бы от подобной жестокости. Но первым начали именно вы. Когда он обозвал вас и меня, вы сообщили, что я нахожусь в вашем кабинете. То есть весьма своеобразно отреагировали на его оскорбления, понимая, что я, свободный человек, выскажусь куда более решительно.
Да, я не прощаю людей, которые меня оскорбляют. В прежние времена за это вызывали на дуэль, сейчас дают пощечину. Концевич далеко, у него действительно приключилась трагедия. Однако это совсем не оправдывает его, не дает ему права нас оскорблять. Именно поэтому я нанес ответный удар. Рассказал ему об этих фотографиях. Несколько дней назад он вспомнил золотое правило этики по Конфуцию: «Не делай другим того, чего не желаешь себе».
Бизнесмен только что нарушил это золотое правило. Я решил, что он должен быть наказан хотя бы таким способом, чтобы сбить с него спесь раз и навсегда. Мне вообще не нравятся такие люди, как Концевич, которые полагают, что им все дозволено, если у них есть деньги, причем большие.
– Простите, но ведь вам он тоже платит ваш гонорар, – вспомнил следователь.
– Мне платят гонорар не за красивые глаза, а за тяжелую работу, которую я делаю.
