Хотя нет, почему же? – подумал Дронго. – Мне удалось многое узнать об этой особе, составить ее психологический портрет, вывести психотип. Это тоже немало. Наконец скоро я получу распечатки контактов с ее телефонов. Наивно предполагать, что следователи не проверили каждый номер, значащийся в списке. Но меня интересует нечто иное. Мне нужна распечатка СМС-сообщений, которые она посылала в тот день неизвестному человеку, перед тем как войти в салон. Карен говорил о ее четырех телефонах, а муж считал, что у Тамары их было три.
Значит, вполне вероятно, что у нее имелся и другой, тот самый четвертый, зарегистрированный на чужое имя, с которого она и отправляла эти сообщения. Если таковых не будет на первых трех аппаратах».
Дома Дронго уселся за стол в кабинете и продолжил составление своеобразного психологического портрета исчезнувшей женщины. Предельная циничность, неразборчивость в средствах, применяемых ради достижения цели, достаточно свободный взгляд на интимные отношения, сложный характер.
Набор получался не очень приятным.
А рядом с ней был абсолютный циник, который считал, что ему дано право вести себя таким вот образом, рассуждать о чем угодно, абсолютно презирая мнения всех остальных людей. Позиции циников всегда уязвимы именно тем, что подобные взгляды могут быть обращены и на них самих, чего они не всегда понимают и принимают.
Таков и Сергей Концевич. Он откровенно презирает людей, окружающих его. Этот бизнесмен способен встречаться с другой женщиной, еще не найдя исчезнувшую супругу.
Он запросто пользуется благосклонностью собственных сотрудниц.
Для самого Дронго подобное поведение было пределом, переходить который порядочные люди, по его твердому убеждению, не имели права. Спать со своими подчиненными, приставать к супругам друзей, обманывать доверие наивных девушек!.. Весь этот набор прожженных циников был для него абсолютно неприемлем. Это не значило, что он был самым верным мужем и не позволял себе увлечений.
Но Дронго никогда не посмел бы ухаживать за женой своего друга или вступать в отношения с женщинами, которые так или иначе материально зависели от него. Это было абсолютное табу.
Для Концевича подобных запретов вообще не существовало. Теперь цинизм собственной супруги очень больно ударил по его самолюбию и гордости. Он осознал, насколько уязвимой и ущербной была его позиция.
Дронго просидел за столом около часа.
