Четверо русских писателей и англичанин собираются в Англии, чтобы написать роман «Золотой эшелон». Их история связана с интригами, происходящими вокруг советской власти и событиях, которые привели к непредсказуемым последствиям.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Золотой эшелон»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Четверо русских писателей и англичанин собираются в Англии, чтобы написать роман «Золотой эшелон». Их история связана с интригами, происходящими вокруг советской власти и событиях, которые привели к непредсказуемым последствиям.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Суворов Легкое чтение Юмористическая проза подборки серии
Четверо русских писателей и англичанин собираются в Англии, чтобы написать роман «Золотой эшелон». Их история связана с интригами, происходящими вокруг советской власти и событиях, которые привели к непредсказуемым последствиям.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
По словам тети Мани, был и расширенный курс, где кроме ключевого слова изучались популярные проклятия и нелестные пожелания. Они были призваны окончательно убедить экзаменаторов в невиновности испытуемого.
— А ты, тетя Маня, записалась?
— А нащо мени, сим болячек твоему батькови в печинку, в жидив ридний мови вчытыся?! — отрезала тетя Маня. И пораженная Любка так никогда и не поняла: с утра ли успела шустрая бабка пройти интенсивный курс или умела так выражаться с безгрешной юности.
Так или иначе, пора было на работу, и Любка предпочла изводить французский лосьон для смывки вчерашнего грима, чем хоть грамм из полутора литров воды, выделенных ей тетей Маней. Склочная старуха исхитрилась-таки урвать последнее ведро и сейчас делила его на всех. Ей вовсе не улыбалось, в случае долгой осады, выжить последней изо всей квартиры.
— Любка, привет! Умытинькая, мымра!
— Любаша, слышала: остапенки идут! Побалуемся с хлопчиками чорнобривенькими!
— Любка, меняю двадцать штук на капусту, по юго-западному курсу!
— Люба моя, вымри на месте: мыло подогнали, целый ешелон!
Из этого залпа приветствий Любка выделила только новое слово «мыло» и устремилась его разъяснять:
— На фиг мыло, раз воды нет?
— Не горюй, сестренка, намылишься! Сеня Жареный обещал, что дальше Портофранковской не уйдет! Представляешь — из Америки контейнеры, так и написано: «Маде ин Канаде». Мой голубь всю ночь по сверхурочке таскал, к утру только и мог, что бульончик пить!
Канава бурлила, перемывая сенсацию. Из нее высасывали самый смак, как из крабьих клешней, запивая пивом и сплевывая, как окурок, — тем, кто готов подобрать. Любка не спешила спускаться к порту, уловив слова «вокзал» и «спецназ». Никакой следователь не вывел бы из изощренной одесской речи связь между Любкиной надеждой на красивую жизнь и троллейбусом «номер раз», ходившим теперь действительно раз в сутки.
Но именно в этот троллейбус впихнула свою идеальную фигуру Любка Машкара, неся при себе самодельную сумку-банан. В сумке были: паспорт гражданки Советского Союза, свидетельство о рождении в городе Одессе, пачка американских супертампонов на случай обильной менструации, диоровские кружевные трусики, блок безопасных лезвий «Жиллетт», оренбургский пуховый платок и томик Есенина.
На вокзале пахло мочой, мазутом и прочей скверной. Тут каждый поцелуй был, как последний. Тут било под ребра беспризорным сиротством, и хотелось поджечь что-нибудь: то ли лабаз, то ли горком.
Среди бесцельно дрыгающихся фигур Любка различила единственное смысловое движение: у запасного пути, где не было никаких объявлений. Перетянутый невидимо чем, туже, чем игрушечной портупеей, там командовал чернявый, ладный, с разбойничьими глазами.
