А теперь вытянулся, в плечах шире стал, да и лицо, наверное, совсем другое.
– Лишь на это и надеюсь. – Питер вдохнул. – Только напрасны мои надежды, он ко мне все пристальнее присматривается и, чую я, скоро вспомнит.
– А ты это… ты не признавайся.
– Как это? – Питер приподнялся с соломенного тюфяка.
– Прикинься дурачком, мол, извините, господин капитан, сэр, – не припомню. Скажи, что на голову стал слаб после того, как Гудьир тебя палкой огрел, нас же там крепко били, ничего удивительного, что память поотшибало.
– А что… – после продолжительного молчания произнес Питер. – В этом что-то есть. Нас действительно крепко били, и как-то раз мне здорово досталось по голове.
– Вот и я об этом. В любом случае это хоть какая-то отговорка – вдруг поверит?
– Пожалуй, так я и поступлю, если дойдет до опознания.
После недолгого молчания Питер позвал:
– А как ты думаешь, что делал среди разбойников наш капитан?
– Наверное, он их покрывал и получал за это деньги.
– Возле города должны были начаться посты…
– Ну вот, а он эти посты, наверное, снимал, чтобы карсаматам было сподручнее грабить.
– Спирос, – снова обратился Питер через какое то время.
– Ну? – Спирос зевнул. – Чего тебе?
– А мне жалко, что наш капитан преступник… Он мне нравится, хорошо нас обучает, а еще Гудьиру ногой наддал.
– Да уж, наддал так наддал. Ладно, давай спать.
Через три дня отсутствия капитан появился, заметно приободрив не только лейтенанта Горна, но и всю роту вместе с сержантом Уэйтом.
Играл радость и Гудьир. За три дня он оправился от травмы, однако под обоими глазами носил, словно ордена, огромные лиловые фингалы.
Под руководством капитана рота отработала до обеда все те же приевшиеся упражнения, однако теперь с куда большим рвением.
– Когда Рафтеру серебро понесешь? – спросил у Спироса Крафт во время обеда.
Тот прожевал кашу, почесал в затылке и сказал:
– Думаю, сегодня вечерком. Завтра истекает срок расплаты, поэтому если сегодня подмазать мерзавца, возможно, он согласится на новую отсрочку.
– Давай сходи к нему – давно пора подмазать, а то я уже побаиваюсь, молодцы Рафтера так глазами зыркают, будто только и ждут случая побить, – пожаловался Густав.
– Ничего, отмажу, я везучий.
День прошел недаром, капитан фон Крисп делал нужные замечания, швырял, для проверки твердости строя, мешок с шерстью, устав бросать сам, приказал продолжать лейтенанту Горну, а когда и тот упарился – сержанту Уэйту.
Тяжелый мешок со свалявшейся шерстью бил крепко, и если кто плохо держал в руках рогатку, то мог и упасть, а уж защитников с их щитами сшибали и того чаше. Эта игра всем понравилась, вызывая азарт. Теперь уже все без исключения смотрели на капитана преданно, как собаки.