Губы собеседницы сложились в улыбку. Правда была она отнюдь не радостной.
— Эх, Настенька… Не поможет твоё высочество…
— Почему?
— Да потому… — кухарка вытерла со лба несуществующий пот, на меня не смотрела. — Ты же знаешь уже, как и что у нас… ну с этой, со страстью.
— Что произошло? — я уже не спрашивала, требовала.
— Влюбилась она. В герцога. И он тоже страстью воспылал. Ну воспылал и… и в койку к себе взял. Всё, как обычно. А после… сбой у него в амулете случился.
— Каком амулете?
Меня одарили мутным, усталым взглядом.
— Том, который от ненужных детей спасает. У нас все их используют. Даже лишенцы.
— Ясно. И что дальше?
— А дальше Сирилла понесла. Когда поняла, сказать прямо побоялась, всё выведывала у него… нужен ребёнок — не нужен. Мы все говорили — не нужен ему… а она — одно слово, влюблённая. Размечталась, что семья случится. Что он её из горничных если не в герцогини, то в фаворитки заберёт.
Он положение не замечал — в раннюю пору в ауре не видно, только знающий разглядеть может. Потом на длительную охоту уехал, потом к этой… к герцогине Хорсминской. Там на всю зиму и остался.
Вернулся, а у Сириллы восьмой месяц. Пузо — сама представляешь какое. Тут уже любой, не то что маг догадается…
В общем, страсть что было. Избил бы девку, если б страж один не заступился. Стража того, кстати, нет уже. Упал с башни, случайно. Сирилла с глаз герцога сбежала, мы её в кладовой заперли, а сами… Ох, эта буря — лёгкий ветерок, в сравнении с той. Ведь герцог жениться вздумал, а дитёнок Сириллы, хоть и бастард, право на наследование имеет. И если случится так, что у новой жены детей не будет, всё ему достанется.
Что было — даже вспомнить страшно. И ладно бы просто буря, а тут же… Сирилла поняла, наконец, что любовь кончилась, а ребёнка, когда родится, в выгребную яму бросят… аж взвыла от горя. Тут-то роды у неё начались.
А как рожать, если младенец с восьмого месяца, да ещё вперёд ножками? Без магии никак. А с магий — герцог найдёт. Вот Синта герцогу и его друзьям вино со снотворным понесла. Голой на столе танцевала, чтоб отвлечь. Напились когда, уснули, ещё вина влила. Говорят — чуть не задушила герцога нашего…
Ну а мы Сириллу из кладовой достали, роды приняли. Но тело-то уже истерзано, да и с младенцем не всё хорошо… Не выживет она. Нет, не выживет.
— А корона? — глухо спросила я. Горло после рассказа кухарки перехватило, язык не слушался.
— Не поможет корона. Ребёнок ясно чей? Ясно… По нашим законам, герцог им и владеет.
— Но это бред! Он же убить его собирается!
— Ага… ты докажи сперва. Слово герцога все наши слова перевесит. Скажет — мать умом после родов тронулась, сама дитёнка прятала и лечить не давала… Или что другое скажет, но выкрутится."
"Я по-рыбьи глотала воздух, но его категорически не хватало.