Если верить истории, Паркер будет плакать во сне о том, что она только что увидела, и я могу ожидать телефонного звонка около трех часов ночи, когда она почувствует необходимость сказать мне, какая она хорошая находка и как я буду скучать по ней задолго до того, как она начнет скучать по мне.
Южанка спрыгнула с гробницы, смахивая пыль с задней части своего костюма, и я не мог понять, почему она уходит.
— Мы не закончили. Что ты делаешь?
Она смотрит вниз, туда, где я только что взял ее за запястье, потом переводит взгляд на Паркер.
Еще до того, как она ответила, я понял, что она собирается использовать это как предлог, чтобы уйти.
— Мне кажется, что между нами все кончено, — сказала она.
У меня не было другого шанса привести свои аргументы, потому что после этого она бросилась бежать. Я последовал за ней, схватил свой головной убор и протолкнулся мимо Паркер. Она не пропустила смертельный взгляд, который я ей бросил. Это было лучше, чем возможность ударить ее, что я бы сделал без сомнений, будь она парнем.
Южанка шла медленно, и я не мог не задаться вопросом, не потому ли это, что она надеется, что я ее догоню. Паркер задержалась где-то позади нас, возможно, дулась, но в эти дни я слишком легко забываю о ней.
Прежде чем южанка заговорила, она бросила на меня неуверенный взгляд.
— Что это за… «Монстр Микс», или как его там? — спросила она.
Мы идем в ногу, и я чувствую, что мне очень хочется прикоснуться к ней, взять ее за руку или сделать еще какое-нибудь милое дерьмо вроде этого.
Я подавил это желание, потому что я не такой парень. И никогда им не был. Может быть, кастрирую себя, если когда-нибудь стану таким парнем.
— … Ну, это вроде как традиция Монстр Баша, — наконец ответил я. — Это просто напиток, который придумал Маркус. Он наливает его в большой, аляповатый кубок, и мы все делаем по глотку, выпивая за праздник.
И мы, наверное, также пьем за герпес и мононуклеоз, поэтому у нас с братьями есть постоянное правило: мы пьем первыми.
Она снова разгладила свой костюм, и вот тут-то все и стало странным. И все потому, что у нас каким-то образом завязался первый нормальный разговор, который мы когда-либо вели друг с другом. Это раздражает, потому что это не про нас. Мы не ходим на свидания за чашкой кофе и не гуляем в парке с нашими щенками-близнецами. Мы — это колкость, грубость и неприятные оскорбления.
И, очевидно, в нас и есть то, как она трогает мой член, а я целую ее сиськи, но…
Думаю, это отлично сочетается.
