Когда Грейс читала ""Каравеллу"", одно из моих любимых произведений, у меня в душе что-то менялось и рушилось… Как старая кора весной пластами облетает с мощного ствола равийского дуба, так и у меня в душе смыло какой-то мусор и я увидел удивительную девушку. Потрясающую…
А сегодня утром меня просто добил Рив. Его рассказ о том, в каком виде к нему первый раз обратилась Грейс… Он даже дал мне прослушать запись с кристалла. Я вспомнил, как в кафе я возмущался ее скромной одеждой…
Мне стыдно за себя. Я ведь искренне считал, что я для неё просто подарок судьбы, что второго такого шанса у неё в жизни не будет! Придурок…
А какого — такого? Ну, смазливая морда, это, конечно плюс, ну, некоторое количество свободных денег и титул.
И — всё. Я, взрослый мужик, за свои тридцать лет успел меньше, чем девочка — за восемнадцать! Даже та история на войне — просто сумасшедшее везение и, даже не храбрость, а — слабоумие. Не зря мы потом с Чензом за эту эскападу получили по оплеухе от его величества.
Для всех остальных-то мы, конечно, остались героями. Да, тогда я злился, но сейчас вполне могу признать, что король был полностью прав. Могли не только сами глупо погибнуть, но и людей подставить."
"Я всегда был пупом земли для себя самого. Только мои желания имели значение. И, самое главное, до неё я не видел этого. Как будто всю жизнь наблюдал за собой в кривое зеркало. А сейчас я вижу себя в нормальном зеркале и мне совсем не нравится моё отражение. Слишком эгоистичное и слишком самодовольное у меня там лицо! А ведь я всегда недолюбливал отца именно за это!
А Грейс, когда я оформлял пособие для Люции, объяснила свой поступок так:
— Её мать, леди Синтия, сложный человек.
Пусть у Люции будет возможность взрослеть самой. Независимость от чужих капризов — всегда благо.
Девочка, ребенок в сущности, но умение заботится о других у неё уже в крови. В ней нет зависти и злобы. Она могла бы издеваться над Синтией и оставить её без средств к жизни.
Ничего такого она себе не позволила. Она удивительно чистый человек.
Не знаю, любовь там это или что другое, но я в лепешку разобьюсь, чтобы она не просто была при мне по обязанности, а осталась со мной на всю жизнь добровольно.
Пожалуй, я нашел слово, которое служит определением моей жене. Она — личность. Интересная, в чем-то загадочная, умная и практичная, необыкновенная личность.
Думаю, что мне крупно повезло второй раз в жизни.
Леди Грейс Сильвер.
