Автор
Евлампия Романова решает помочь своему другу Вовке Костину, которому врачи поставили странный диагноз об отсутствии желудка. Героиня уверена в ошибке врачей и начинает собственное расследование, погружаясь в запутанное дело, полное неожиданных поворотов и опасных тайн.
– Вот уж радость, – покачала головой Алевтина.
– Еще не все! Она беременна!
– Арина?
– Ну не Липа же! С огромным животом явилась, вот-вот родит, – закудахтала Светлана. – Страшная такая, тощая, глазищи горят, пузо арбузом!
Взбудораженная сообщением, Алевтина под благовидным предлогом постучалась в комнату к Липе и убедилась: Коростылева не солгала, на диване лежала Арина. Правда, узнать некогда красивую девушку было трудно, столкнись Алевтина с беременной на улице, и не поняла бы, кого видит перед собой. Но если внимательно присмотреться, становилось понятно, что это она.
Через неделю непутевая особа родила мальчика, назвала его Митей и попыталась вести нормальный образ жизни. Хватило Арины на полгода. Через шесть месяцев после появления отпрыска маменька взметнула хвост и опять ускакала в неизвестном направлении. На руках Липы теперь было двое мальчишек.
– Помяните мое слово, – вещала Коростылева, – сдаст Липа младенца в приют. И ходить далеко не надо, вот он, под окнами.
– Туда лишь больных берут, – робко напомнила Зоя из пятой комнаты.
Светлана поджала губы.
– Ты, Зойка, сколько тут живешь?
– Как за Толю замуж вышла, – ответила молодая женщина, – уже год.
– Вот и молчи! – гаркнула Света. – А мы тут не одно десятилетие паримся, знаем правду, видели кой-чего. Как ты думаешь, почему Олимпиаду Михайловну Господь шпыняет?
– Не знаю, – отозвалась Зоя.
– Да все в курсе, – усмехнулась Света, – только молчат. Ну скажите, девочки, за кого Олимпиаде воздается?
Вопрос повис в воздухе. Пока Коростылева нападала на Зою, посмевшую встать на защиту Липы, все соседки по-быстрому сбежали из кухни, у каждой нашлись неотложные дела. Замешкалась лишь Алевтина Петровна, которая спустилась со второго этажа на общую кухню, чтобы одолжить сахар.
– Вот и доктор наша в курсе, – ткнула пальцем в Алевтину Света, – сколько народу извели Липа да Иван Васильевич наш распрекрасный. Одно кладбище об этом знает, только молчит! Чужих детей гнобила и свой лишний рот пристроит. Не пройдет и трех месяцев, как он психом станет. Кто теперь в жути рулит? Жанна Клоповна! Ученица Ивана Васильевича. Не разлей вода были! Я правду говорю, Алевтина Петровна?
– Отчество Жанны не Клоповна, а Калиоповна, – растерявшись, поправила та Свету.
– Однофигственно! – отмахнулась Коростылева. – Вы лучше про волшебные укольчики скажите. Сколько и кому их Липа сделала? То-то и оно! Теперь расплачиваться пора!
– Совсем ты, Света, ополоумела, – вспыхнула Алевтина.
