Автор
Евлампия Романова решает помочь своему другу Вовке Костину, которому врачи поставили странный диагноз об отсутствии желудка. Героиня уверена в ошибке врачей и начинает собственное расследование, погружаясь в запутанное дело, полное неожиданных поворотов и опасных тайн.
У пожилых людей внезапно исчезали сбережения, которые старики хранили на кухне, кто в банке с крупой, кто в морозильнике, а кто в ящике с картошкой. Гости к бабушкам и дедушкам не наведывались, соседи за сахаром не заглядывали. В конце концов один следователь взял лист бумаги и заставил потерпевшего посекундно вспомнить тот злополучный день в мельчайших подробностях, включая самые интимные, велел не упускать ничего. Старикан и начал диктовать: в 8.00 проснулся, пошел в туалет, принял лекарство, позавтракал, вновь заглянул в уголок задумчивости, помыл посуду, пошел за хлебом, вернулся, сел читать газету, впустил доктора, выпустил его…
– Стоп! – закричал следователь. – Откуда взялся врач? Вы про него ранее и словом не обмолвились.
– Зачем? – заморгал дедуля. – «Скорая» адрес перепутала, по ошибке ко мне позвонили, им в третий корпус надо было, а зарулили в первый.
– И вы разрешили доктору зайти?
– Конечно. У него мобильный разрядился, попросил разрешения позвонить, вот я и провел его на кухню, телефон у нас там.
Следователь положил ручку на стол.
– Вы стояли около врача, пока тот номер набирал?
– Нет, он попросил выйти, потому что о другом больном речь шла, врач обязан соблюсти тайну, – заквохтал дедушка. – Я и отправился в комнату. Негоже подслушивать!
– Почему вы ничего не рассказали о визите врача?
– Так я не звал никого, а меня спрашивали о гостях.
Следователь застонал. Преступник оказался хорошим психологом: доктору «Скорой помощи» помогут все, пенсионеры чаще всего прячут деньги на кухне, там же у большинства пожилых людей стоит и телефон. А еще старое поколение хорошо воспитано, никто не станет у врача над душой стоять, хозяева квартиры интеллигентно уйдут, дадут возможность ему поговорить спокойно, без свидетелей.
Похоже, Алла действовала по тому же принципу. Интересно, какое количество клиентов ветеринара потом недосчиталось колечка или сережек, оставленных в ванной…
– Ну, чего еще? – поторопила меня она.
– Пока все.
– Значит, договорились, ты молчишь о медальоне. Кстати, я не знала, что он открывается!
– Ты бы бросила воровать, пока не поймали.
Аллочка нахмурилась.
– Если бы не Лапочка, я бы к Ии переселилась, а свою фатерку сдала. Девчонка меня ненавидит, да и понятно почему: хочет единолично наследство Крон заграбастать, а тут я. Ия Вадимовна, кстати, завещание писать собралась.
– Откуда знаешь?
– Она сама сказала: «Я умру, вам с Лапочкой все останется, роднее вас у меня никого нет».
