Леон давно считает морские глубины своим домом. Вместе с умной самкой осьминога Люси он исследует неизведанные морские миры. Но когда море внезапно становится враждебным, друзьям предстоит раскрыть его самые опасные секреты и найти способ выжить в условиях, где царит первобытный закон природы.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Зов глубины» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Леон давно считает морские глубины своим домом. Вместе с умной самкой осьминога Люси он исследует неизведанные морские миры. Но когда море внезапно становится враждебным, друзьям предстоит раскрыть его самые опасные секреты и найти способ выжить в условиях, где царит первобытный закон природы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Катя Брандис Детские книги Зарубежные детские книги подборки серии
Леон давно считает морские глубины своим домом. Вместе с умной самкой осьминога Люси он исследует неизведанные морские миры. Но когда море внезапно становится враждебным, друзьям предстоит раскрыть его самые опасные секреты и найти способ выжить в условиях, где царит первобытный закон природы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– У Люси всё хорошо? – спросил Симмондс, отставив тарелку и сцепив на коленях широкие заскорузлые ладони. – Скажи мне, прошу, это очень важно.
Вот влип! Леон решил сказать правду – свою правду:
– Да, только подустала немного.
– Пашет как проклятая, да? – Симмондс засмеялся дребезжащим смехом, и в его глазах мелькнуло странное выражение. – Когда мы виделись последний раз, она ещё работала официанткой в пиццерии «Джойс» – адская работёнка. Надо было отправиться со мной в море – ей бы это пошло на пользу.
Что верно, то верно – Леон знал, как благотворно действует на людей море. Ему вдруг стало жаль Симмондса:
– А давно вы с ней познакомились?
– Пять лет назад. Ради неё бросил жену и детей. А потом Люси сказала, что ей нужно время на раздумья – мол, она сомневается, что у нас с ней что-то получится. Вот гнилые водоросли, да?
Леон поморщился и кивнул.
– Но у моей Люси всегда было своеобразное чувство юмора, – заметил Симмондс, всадив вилку в борт. Леон вздрогнул. – Это в её духе – отправить мне такое послание. Удачная шутка. Мы с ней часто спорили, существуют ли инопланетяне, ха-ха.
Это многое объясняло.
– Можно вас кое о чём спросить? Что с вашими волосами – у вас был рак?
– Пока нет, – Симмондс сплюнул за борт. – Одно время работал на химзаводе, а потом всё полетело к чертям. Мне выплатили компенсацию – еле-еле хватило на шхуну."
"От потрясения Леон утратил дар речи и не успел уточнить, что именно произошло. Симмондс придвинул Леону пустые тарелки и встал. Оглядываясь, где бы помыть посуду, Леон спустился в каюту под палубой. Там было темновато, воняло котом, грязными носками и заплесневевшей от влаги тканью. Обстановка была спартанской: скамья, крохотная плитка с мойкой и койка, накрытая грязным одеялом. В углу каюты высилась пирамида из пары сотен банок кошачьих консервов: у Чили чёткие представления о правильном питании.
Пытаясь добиться от водонагревателя над мойкой горячей воды для мытья посуды, Леон размышлял, куда бы попросить Симмондса его отвезти. Он понятия не имел, куда податься.
Леон мысленно связался с Люси, и они некоторое время обменивались картинками возможных пунктов назначения, но так ни о чём и не договорились. За время пути они потеряли цель из виду, теперь главное – остаться на свободе.
Но вдруг Леону вспомнились прошлые летние каникулы с Тимом… Катание на каяке в бухте Кеалакекуа у западного побережья острова Гавайи среди длинноносых дельфинов. И неподалеку – древний гавайский храм Пуухонуа-о-Хонаунау, уже более полувека служивший убежищем. Молодая гаваитянка рассказала им его историю – Леон хорошо её запомнил: «В старину многое на Гавайях было “капу” – табу, значит.
