Зултурган — трава степная — читать онлайн бесплатно полностью

В сарае она разыскала кошелку и, взвалив ее на спину, заторопилась в степь. Кое-кто видел жену Бергяса, но особых размышлений на этот счет не последовало. Собирать кизяк — дело привычное для степнячки. По правде сказать, Отхон этим прежде не занималась. Топливом хозяйство старосты снабжали хотонские мальчишки. Между двумя кибитками Бергяса всегда возвышалась куча сухого кизяка…

Така не дождался своей мамы в тот день. Вечером сноха Окаджи привела зареванного мальчишку к отцу, сказав, что матери его ни в кибитке, ни на подворье не видно. Бергяс испугался такого известия. Тут же были разосланы нарочные. Лишь на другой день к обеду Отхон обнаружили в старом колодце, верстах семи от Чоноса.

Така игрался во дворе, когда люди встревоженно закричали на околице:

— Везут!.. Отхон везут!

Мальчик побежал навстречу скорбной процессии. Мать лежала на телеге, завернутая в старую, изъеденную молью кошму. Когда ее занесли в малую кибитку, Таке открылось страшное посиневшее лицо матери и непривычно раздувшиеся ноги.

— Аака!.. Моя аака! — мальчик бросился к неподвижно лежащей матери, но, прикоснувшись к холодному, как лед, телу, отпрянул и съежился… Он обмяк на чьих-то вздрагивающих от плача руках, потерял сознание.

С тех пор он не раз видел во сне распухшую женщину с синим лицом, свою мать. Мучительно раздумывая после над причиной, толкнувшей мать к самоубийству, он в конце концов пришел к выводу, что мать утопилась, узнав о связи между отцом и Сяяхлей.

С тех пор имя Сяяхли стало нетерпимым для Таки. Мачеха при всей ее деликатности и старании ничем не могла смирить гнев пасынка. Снова и снова, уже когда он стал подростком, как наваждение приходило к нему в памяти то прохладное, мглистое утро, когда мать, омочив его сонное лицо слезами и поцеловав на прощанье, что-то говорила, говорила шепотом…

Лицо родной матери и выражение ее глаз постепенно стерлись в памяти. Осталось только посиневшее распухшее лицо и холодные ноги, едва прикрытые грязной кошмой.

Для Таки не существовало даже имени — Сяяхля. Разговаривая о мачехе с другими, он называл ее: «она», «эта самая». А в обращении взял за правило окликать Сяяхлю так, как Бергяс обычно окликал Отхон: «Эй!» Люто ненавидел Така и своего сводного брата, Сарана. Отца Така боялся — всегда, во всем. Боялся и завидовал ему. Хотел быть таким же, как Бергяс: строгим, властным, внушающим страх окружающим. И богатым хотел быть сынок старосты. Незаметно для себя подражал отцу…

В ненависти к Сяяхле и Сарану Така чаще всего отыгрывался на малыше. Исподтишка пинал его, дразнил, науськивал уличных мальчишек, чтобы те колошматили Сарана. Однажды, оставшись с младшим наедине, Така чуть не впихнул ему в рот отравы.

Подрастая, Саран платил Таке молчаливой неприязнью.