В глубине дома я заметил капельку весны — зеленую точку, словно самая тонкая сердцевина ожидания нового года. Вот она и бросается в глаза, будто трель весеннего пения первого листка, что вот-вот вырастет за окном.
Камера сейчас смотрела прямо на нас, вернее на мантию невидимку, которой мы прикрывались. Ее стеклянный зрачок, медленно поворачивался в сторону.
— Полторы минуты. — Буркнула она. — Дальше галопом вон до того дверного проема.
Мы подождали еще чуть-чуть, а потом по сигналу Красы рванули вперед. Все было бы в сотню раз проще, если бы мантия делала нас реально невидимыми, а так, получалось, что скрыты мы были только спереди. Сзади, сверху и с боков мы были как на ладони, если же ей обернуться, то артефакт начинал сбоить и демонстрировать вообще черт знает что.
— Не знаю! — Выдохнула Варвара, когда мы снова прижались друг к другу в очередном дверном проеме. — Он мне нравится, причем у нас взаимное влечение, но меня не покидает чувство, что я многое упускаю.
— Ну так. — Хмыкнул я. — Это же второй мужчина в твоей жизни.
— На последней вечеринке, я собиралась тебя трахнуть.
— Это ты сейчас к чему? — Не понял я.
— Это я к тому, чтобы ты прекратил нести всю эту праведно романтическую чушь. — Она сунула руку за спину и больно ущипнула меня за бок. — Дим! Мы, воплощенные, всю эту психологическую бредятину, что в книгах пишут, познаем в первый месяц своего существования. Я про процесс взросления и становления личности знаю больше, чем Зигмунд Фрейд о сигарах. Слова и знания это одно, а то, что ты переживаешь лично, это другое, вот и сейчас я знаю, что Второй, отличный мужик, мне с ним хорошо, он мне глубоко симпатичен, но мне это вообще ни разу не помогает, я сомневаюсь и не перестану этого делать, потому что ты мне прописные истины говоришь.
— Ну.
— Вот тебе и ну! Почему ты сейчас не с ней, а со мной жмешься по углам?
— У нее, колготки розовые были. — Вздохнул я. — Если бы я с ней остался, меня бы парни не поняли.
