В глубине дома я заметил капельку весны — зеленую точку, словно самая тонкая сердцевина ожидания нового года. Вот она и бросается в глаза, будто трель весеннего пения первого листка, что вот-вот вырастет за окном.
— Уважаемая! — Он повернулся к Кикиморе и отвесил ей элегантный поклон. — Прошу тогда со мной наверх, проведем собеседование, заключим договор…
Дослушивать я не стал, оставив их одних, поднялся к себе и ввалившись в кабинет уселся на удобный кожаный диванчик. Все это меня раздражало, раздражал Аристарх, с его самодеятельностью, раздражала непонятная Ирина, к которой вроде, как и тянет, но при этом она одновременно бесит, своей пассивностью, раздражало, что я не мог ничем помочь в расследовании. Неопределенность и бессмысленность бытия! Вот! Именно так! Я не мог найти себе места и при этом, не мог справиться с порученным мне важным делом, что бы я ни делал, везде был тупик.
Если бы его захотел похитить кто-то ради давления на институт или прибыли, то почему не потребовали за все это время ни выкупа, ни выполнения условий? Если его убрал Кощей или Василиса ради власти, то хрен угадали, с его пропажей, они получили только кучу проблем.
Минут через десять, меня отпустило, я успокоился и принялся убирать устроенный беспорядок.
Да уж, что-то определенно надо делать, этот срыв с истерикой был первой ласточкой, время неумолимо утекало, и с каждым днем все четче понимал, что смерть моя близка, а ничего с этим поделать я не могу.
Через пол часа дверь открылась и в дверь ввалилась та самая официантка Алиса, с тяжеленым подносом в руках, на котором красовалась груда шашлыка и бутылка коньяка. Девушка быстро оглядела мой кабинет и заметив в углу сервировочный столик направилась к нему.
Я с удовольствием рассматривал ее длинные стройные ножки, пока она расставляла на столике снедь, интересно, как Аристарх рассчитывал длину юбок, чтобы они одновременно были короткими и не демонстрировали ничего лишнего, даже когда девчонки вот так наклоняются? Явно же применял какую-то формулу, точные расчёты.
Алиса наконец то управилась с сервировкой стола и повернулась, критически осматривая мой кабинет.
