Но хуже всего, что это был не страх! Меня буквально разрывало от копившегося внутри напряжения, которое – я была уверена в этом! – мне никогда не доведется испытать с мужчиной.
Слишком отвратные были однажды первые впечатления…
По телу сыпанули ледяные мурашки. А на периферии слуха вновь послышался свист кнута и собственные надсадные крики.
Тогда я умоляла свою мать о спасении. Обещала, что буду самой хорошей и послушной и что больше никогда-никогда не посмею к себе прикоснуться…
Да, я была подростком, которого, как и всех остальных, стало интересовать собственное тело и происходившие с ним изменения.
Обычные попытки самоудовлетворения – разве это что-то новое для взрослеющего человека? Но в Общине это считалось страшным грехом. Девушкам не полагалось себя трогать. Даже принимая душ, мы делали это в особых «платьях», а уж мочалкой пользовались с огромной осторожностью.
Но мне это все больше казалось глупостью. До тех пор, пока собственная мать не обвинила меня «во грехе рукоблудия». И сдала для расправы нашему Пастырю, который чуть меня не убил!
Злая и растерянная, я заскочила в душ.
Врубила сразу холодную воду и прижалась лбом к стене, пытаясь успокоиться.
Получалось плохо… Как будто в издевку, перед крепко зажмуренными глазами кружили два образа. Невероятно противоположные, но все равно схожие.
Адам Всеблагой внешностью был ничуть не хуже альфы. Но если господин Урсулов напоминал дьявольский грех, то Пастырь – райское благословение.
Светловолосый и голубоглазый, он мог бы сойти за ангела во плоти, если бы не гадкое, совершенно отвратительное нутро садиста.
Шрамы на спине опять заныли. Я помотала головой, и мысли, как картинки в калейдоскопе, сложились в совершенно другую картинку – я на коленях господина Урсулова.
Он ведь тоже командовал! Рычал и гонял меня без передышки! Так почему его прикосновения вызывали такой странный эффект? И мне действительно понравилось, как он целовал меня… Совсем не так, как Адам – болезненно и жестко, нет. Урсулов действовал нагло, но без боли. Знал, как добиться взаимности, но при этом не выламывал пальцами челюсть и не перекрывал доступ воздуха.
Я нервно облизнула губы и, закрутив вентиль, выбралась и душевой.
- Этого не было в контракте, - пробормотала, плотнее закутываясь в полотенце. – Я не обязана...
Последняя фраза вышла уж слишком жалко.
На самом деле обязана. Альфа не лез ко мне под юбку. Не заставлял ублажать его иным способом. А поцелуи... С этим я справлюсь.
