Кружево – это очень плохая защита. И сейчас он от нее избавится!
Мотылек крупно вздрогнула, почувствовав, как рвется белье. Кажется, попыталась дернуться, но Алекс укусил больнее, без слов предупреждая о своем недовольстве. И девушка уступила… Со свойственной ей мягкостью и робким возмущением, от которого в паху простреливало болезненными вспышками.
Его Мотылек показывал характер, но ровно настолько, что это лишь добавляло азарта и желания подчинить девушку полностью!
Подушечки пальцев коснулись влажной плоти, и Алекс глухо зарычал. Такая мокрая! Нельзя упускать этот шанс!
Но только он собрался вытряхнуть сладкую добычу из одежды, как в глубине оранжереи послышался смех.
Мотылек отшатнулась с такой силой, что он вынужден был отпустить, иначе девушка переломала бы себе кости.
- Я… мне нужно выйти! – шепнула сбивчиво и бросилась прочь.
Алекс выругался и громадным усилием воли загнал разъяренного зверя обратно в клетку.
Оранжерея – не самое лучшее место первого раза. Он рассчитывал на максимально полную близость. И в рекордно короткие сроки. А иначе… Волк опять заворчал, окатывая волной жгучего нетерпения. Он жаждал именно эту самку. Подначивал бежать следом, но вместо этого Алекс неторопливо поправил одежду и, спрятав в карман трофей в виде кружевных трусиков, отправился к лифту на верхний этаж.
Именно там располагались комнаты. И Мотылек наверняка туда вернется. Больше идти ей некуда.
Я точно не помнила, как очутилась на втором этаже огромного зала, наполненного тишиной и книгами. Какая ирония! Ноги принесли меня в библиотеку – царство разума и здравого смысла, которые у меня оказались напрочь отбиты!
Обхватив коленки руками, я съежилась в маленькую точку и прикрыла глаза.
Но это совсем не спасало от ощущения уверенных прикосновений, которые горели на коже раскаленным клеймом.
- Никакого больше контракта, - пробормотала, плотнее стискивая бедра.
Между ног было постыдно мокро и открыто. Альфа забрал мои трусики! Но перед этим попытался в них залезть…
И в этот момент меня совсем не терзали воспоминания о других – противно-жестких и наглых пальцах, которые вместо удовольствия причиняли боль.
От нахлынувших воспоминаний терзавшее меня желание резко отпустило.
Нет, все же господин Урсулов совсем не похож на Адама. Тот действовал жестоко и больно. Зажав меня в углу, чуть не лишил девственности пальцами… Но перед этим сообщил о нашей скорой свадьбе. Это и стало последней каплей, которая стерла оставшиеся у меня крохи нерешительности.
