Автор
В ресторане великолепие: золотые люстры и белоснежные обеденные столовки создают тихую атмосферу. Мужчина бережно обнимает вас, его уверенность внушающая, но вы чувствуете легкое беспокойство от его слов. Это предчувствие чего-то незнакомого и тревожного в преддверии вечеринки....
Ну так меня еще никто не трогал!
— Точно так же сейчас использую тебя я, как презерватив, например, и выкину. Потому что с такими глупышками, как ты, поступают именно так."
"Я вздрагиваю от его слов, недоверчиво смотрю в глаза цвета океана, пытаюсь понять, шутит он или говорит на полном серьезе. Но, судя по тому, что я вижу, он совсем не шутит.
По телу рассыпаются мурашки, становится холодно, и теперь прикосновения не кажутся такими приятными.
Сравнил меня с презервативом...
Сглатываю удушающий ком в горле, глубоко вдыхаю.
Черт! Мне хочется врезать боссу звонкую пощечину, но я терплю, кусаю нижнюю губу с внутренней стороны.
— Отойдите. От меня, — шиплю змеей, поправляя свою юбку.
Дьявол! Смотрит на меня так, будто я букашка. Будто недостойна ничего хорошего в этой жизни. Впервые мое мнение о человеке поменялось несколько раз всего за час.
— Почему же? Я «очень-очень» хочу тебя, и ты будешь моей, Ника.
Он ставит ударение на слове «очень» и повторяет дважды назло мне. Потому что я точно так же произнесла эти слова, сказав: «Меня очень-очень попросили передать эти бумажки». Ему явно не понравилось это предложение.
— Я сказала, отойдите! — голос срывается, хрипит, я же чувствую себя слабачкой, последней трусишкой.
Он же мне ничего не сделал, просто пытается задеть словами, и у него это отлично получается. Он хочет приручить меня, хочет наказать за то, что я делаю всё, о чем меня просят.
— Ну почему, Ник? Назови хоть одну причину. Я тоже тебя «очень-очень» прошу: будь моей, — шепчет хриплым голосом, слегка касается своими губами моих.
Тело прошибает током. Невыносимо так стоять и молчать. Не могу отстраниться, да и обидно очень... Ведь он действительно меня использует!
— Хватит! — вскрикиваю.
Но босс меня не слышит, скользит по бедру, резко касается клитора сквозь ткань трусиков, от чего я вскрикиваю сильнее. Да что он творит со мной, дьявол раздери!
— Отпусти! — отталкиваю его от себя, но он, словно каменная стена, даже не шевелится. — Бо-о-оже...
— Отпущу. Обязательно отпущу, но пусть это будет для тебя уроком, Вероника. Еще раз сделаешь то, о чем тебя просят другие...
