Автор
В ресторане великолепие: золотые люстры и белоснежные обеденные столовки создают тихую атмосферу. Мужчина бережно обнимает вас, его уверенность внушающая, но вы чувствуете легкое беспокойство от его слов. Это предчувствие чего-то незнакомого и тревожного в преддверии вечеринки....
— Ты не говорил, что Вероника два месяца назад сбежала. Ты сказал, пять-шесть месяцев назад. А в больнице твоя баба была недавно. Сука, ты же хуже себе делаешь!"
"— Зачем ты им так сказал, Леш? — она поднимается. Отстраняется от своего мужа. Скрестив руки на груди, смотрит на него в упор. Очухалась? Как же быстро решила характер показать. — Она не сбегала из дома! Я не знаю, почему он так утверждает.
— Я это знаю. Я все о Веронике знаю. А ты хоть что-то знаешь?
Какой-то противной она мне кажется. Терпеть таких не могу тех, кто о ребенке своем не думает, сколько бы ему лет ни было.
— Она просто не захотела с нами жить, — опускает взгляд.
— И почему же? Какая девушка захочет жить отдельно, когда есть такой огромный дом? — Влад разводит руками. — Кто захочет оставить родную мать и месяцами ее не видеть?
— Че вы хотите? Влад, что вы вообще тут за спектакль устроили... — теперь этот «Алеша» не успевает договорить, как мой кулак со всей силы врезается ему в челюсть. Женщина подпрыгивает на месте, вскрикивает:
— Господи, что вы делаете?
— Заткнись! Лучше заткнись! — ору на нее.
Схватившись за одну, выкручиваю так, что кости хрустят. Мужик орет, на колени падает, а мне до одного места. Давно я никого так не размазывал.
— Поверь, он заслужил, — цедит сквозь стиснутые зубы Влад матери Вероники.
— Он ее лапал! Он ее, сука, изнасиловать пытался! Ты в курсе, не? А твоя дочь, Вероника, согласилась! А знаешь почему? Нет, конечно, не знаешь.
— Да только откуда у него бабки? Я, сука, чтобы компанию спасти, все, что было, отдал. А он, гнида, в гостиницах с бабами развлекается. Ты не знала, не? — снова обращается Влад к женщине.
Она, кажется, сглатывает. Глаза наполняются слезами. Ага.
— Это правда? — всхлипывает. — Это правда, Леша? Ты мне изменяешь?
Да только «Алеша» не в состоянии ответить. Орет как сумасшедший. Говорит, что ему больно, но это только начало.
Сукин сын. В живых его оставлять не хочу, но и Ника меня не простит, если я его на тот свет пошлю.
Хорошо, что Дамира рядом нет. Иначе начал бы уму-разуму учить.
— У тебя есть маленький шанс, — обращаюсь к матери Ники. — У тебя ровно два дня.
