Как бы он смог подлить мне яд, по-твоему?
— Как будто у него в замке слуг мало, — фыркнула Этель. — Дорогая Белль, если ты еще не поняла, в мире высокородных грязные дела выполняет прислуга. Высокородные не пачкают руки. Я уверена, что в этом замешан наш дорогой кузен. А Фэйра… Мама бы не стала приставлять к тебе ту, в которой сомневалась бы. Мои родители хорошо разбираются в людях, поверь.
Этель прикусила губу, в ее обычно дерзких глазах промелькнули слезы.
— Ты прав, Дар, — дернув плечом, сказала принцесса. И, больше ничего не говоря, быстро ушла из моих покоев.
— Что с ней? — спросила я. Даррел потер лицо ладонями. И не сразу, но все же ответил:
— Она очень любила дядю. А он баловал ее. Дарил подарки. Учил читать в детстве. Говорил, что сам выберет ей жениха.
— Вот оно что… — вздохнула я. Наверное, это действительно больно.
— Ей сложно было принять то, что дядя оказался подонком. Нам всем было сложно, даже отцу, хоть он и не показывал вида. Я знаю, что Этель упрямая, резкая и может говорить глупости, но не воспринимай ее слова всерьез. — Даррел посмотрел на меня и устало улыбнулся. — Этель хороший человек. Просто она боится. Как и я.
Он отошел к окну, за которым сияла вечерняя тьма. Сложил руки на груди. Его отражение было грустным, и мне стало не по себе.
— И чего ты боишься? — тихо спросила я, глядя в его широкие плечи, обтянутые черной рубашкой из тончайшего шелка.
— Я боюсь, что мой младший брат однажды повторит путь дяди, — помолчав, все же признался он. — Что моя сестра превратится в копию тети. Что наша семья развалится. Что у нас никого не останется — даже друг друга. Останется только ненависть.
Я неслышно встала с диванчика, на котором сидела, скрестив ноги, и подошла к Даррелу и обняла его со спины, поддавшись странному порыву. Сцепила руки на его поясе и прижалась щекой к спине.
— Не все страхи сбываются, — мягко произнесла я, не отпуская его— Все будет хорошо. Не бойся.
— Тогда и ты не бойся, — вдруг сказал Даррел и накрыл мои сплетенные на своем поясе пальцы ладонью. Мысли исчезли — в голове появилась легкость. И стало теплее — его тело согревало мое.
Какое-то время мы стояли так, не двигаясь и боясь нарушить неожиданную гармонию, что возникла между нами. Было легко и спокойно. Меня обволакивало странное, но приятное и ставшее вдруг непоколебимым чувство, которое я не могла расшифровать.
А потом поняла — когда отпустила Даррела, и он тепло улыбнулся мне.
Этой ночью мне ничего не снилось.
