В забытом уголке китайского Шаньдун росла гора Цзинь, ставшая символом древней истории. Астахов описывает не просто холмик, но целый поток событий, волнующих и загадочных, которые переплетаются с судьбой одного актера в разные эпохи — будучи в настоящем или прошлом. Книга Звезда экрана — это путешествие через драму, предательство и любовь на фоне стремительных исторических преобразований....
Как я буду жить, если снова останусь одна? Да, я справлялась со своей жизнью самостоятельно с совсем юного возраста, когда осталась с грудной Сашкой на руках, да еще и с Наткой, тоже требовавшей моего внимания. Я была готова повторить этот путь спустя двадцать лет, когда забеременела Мишкой. Но за последний год я так расслабилась из-за того, что наконец-то могу опереться на надежное мужское плечо, что лишиться его казалось смерти подобным.
– Ты чего? – спросил меня Миронов, поставив на стол плетенку с хлебом, и внимательно посмотрел мне в лицо.
Ну, да. Этот мужчина всегда был внимателен ко мне и моим чувствам.
– Виталий, зачем ты летаешь в Калининград? – бухнула я, чувствуя себя так, словно прыгнула в пропасть.
Он смутился, как школьник, застигнутый на месте провинности. Даже покраснел, чего никогда не бывало. Неужели мои подозрения не беспочвенны?
– Калининград? Почему ты спрашиваешь именно про эти поездки? Я много куда летаю.
– Виталий!
Видимо, в моем голосе отразилась вся гамма испытываемых мною чувств, потому что он снова взял меня за плечи и посмотрел в глаза.
– Тебя так сильно это беспокоит? Погоди. Лена, ты думаешь, что я летаю в Калининград, потому что у меня там кто-то есть?
Он вдруг рассмеялся от облегчения. Я ничего не понимала.
– А у тебя там никого и ничего нет?
– Что-то есть. – Он шумно выдохнул, словно с его плеч упала какая-то тяжелая ноша. – Лена, да я даже подумать не мог, что ты в состоянии меня ревновать.
– Мне нехорошо одной, – призналась я. – И да, я тебя ревную, хотя это и глупо.
Голос мой упал.
– И вовсе не глупо. То есть я хочу сказать, что меня очень радует твоя ревность, хотя для нее и нет никаких оснований. Лена, Лена. Я просто счастлив. Оказывается, я тебе небезразличен.
Что же это получается? Тамара Тимофеевна была права, когда сказала, что мою тактичность он может воспринимать как холодность и равнодушие? Впрочем, сейчас это было совсем неважно.
– Зачем ты летаешь в Калининград? – требовательно повторила я.
– Затем, что я готовлю там большое торжество по поводу нашей с тобой свадьбы.
– Что?!"
"– Лена, я хотел сделать тебе предложение в Калининграде, когда мы с тобой тогда отправились туда отмечать Новый год. Мне хотелось сделать это в старинном замке под шум волн. Но не получилось.
