В темном лесу среди высоких скал ждалы невиданный приключений. Неожиданно для всех, без предупреждения, снаружи накатила смертельная тьма — как будто мир слепил их к чертам. Вместе они оказались запертами в ущелье, лишившись осязания и звука, словно превратившиеся в безжизненных марионеток....
Свободные женщины стороной обходят наш дом. Лишь одна Гана может еще терпеть ее недовольство. Вот мне и пришлось пойти на рынок… Я и сам не мог предположить, что мне повезет наткнуться на помощницу арифа! Ты же знаешь, как сложно найти помощника…свободного… Неужели ты думаешь, что я бы смог отказаться от ее покупки?!
— То есть у нас теперь не одна рабыня в доме, а две?!! Надеюсь, ты освободишь…
— Да ты что такое говоришь?! — я перебил сына, даже не дослушав до конца, — Если я освобожу ее, она сможет уйти, а где я, по-твоему, найду нового помощника?! Ты ведь прекрасно знаешь, сколько лет я ищу возможность получить хотя бы одного! Вот если бы ты поспособствовал моему продвижению на службу эмира…
— Отец! Зачем ты снова заводишь этот разговор?! Ты прекрасно знаешь, что я не стану просить об этом эмира! Тем более, что у него есть ариф…
— Ходят слухи, что дашо Джабар собирается уйти на покой… — я решил проверить слухи, наверняка сын в курсе настоящего положения дел.
— Ты же знаешь, я не люблю разносить грязные сплетни, так же, как и слушать! А на счет рабов… многие советники, так же, как и сам эмир не согласны со сложившимся положением относительно рабства…
— Рушан, мальчик мой! Ты слишком наивен! Кому, как не эмиру и советникам выгоднее всего пользоваться бесплатным рабским трудом?! — я даже усмехнулся, видя в сыне, глупого юнца верящего в справедливость.
— Отец, ты ошибаешься! Да, они не против рабства, но если оно не переходит границ! Ты, наверное, слышал, что у дашо Рувана пропала одна из дочерей, ему просто повезло, что он успел найти ее, отправив запрос шахиншаху и тот, направил к нам своих ищеек, которые нашли ее у работорговца. Это не единственный случай, поэтому советники и эмир отправили прошение шахиншаху об изменении закона о рабстве, — я взглянул на сына, который уверенно и со знанием дела говорит о таких вещах.
— И что же они планируют изменить? — мне совсем не нравилось, как блеснули глаза парня.
— Работорговцев, которые выставят на продажу людей, подпадающих в список неприкосновенности, ждет смерть, — сын в упор взглянул на меня.
— И кто же входит в этот список? — я уже догадывался, что мне не понравится его ответ. Одна надежда на то, что рабынь я купил до приема этого закона.
