В темном лесу среди высоких скал ждалы невиданный приключений. Неожиданно для всех, без предупреждения, снаружи накатила смертельная тьма — как будто мир слепил их к чертам. Вместе они оказались запертами в ущелье, лишившись осязания и звука, словно превратившиеся в безжизненных марионеток....
— Прекратите трясти меня! Не видите? Сижу! Дышу свежим воздухом!
— Сафира! Каким воздухом?!
— Свежим, говорю же! — я попыталась вырваться из мужских рук, но не тут-то было!
— Ты во дворце эмира! Я еще раз тебя спрашиваю, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?!
— А это вам лучше спросить у вашей матушки, аши Амины! Благодаря ее кляузам я теперь ЗДЕСЬ! — сквозь свой звенящий от гнева голос я услышала раскатистый смех.
— Великий эмир, простите нас за эту сцену, — Рушан склонил голову перед правителем.
— Что такое ""кляуза""? — эмир не сводил с меня своего темного взгляда.
— Донос, наговор… — я стояла словно под гипнозом, боясь пошевелиться.
— Великий эмир, простите ее, это рабыня моего отца. Я сейчас же распоряжусь доставить ее в наш дом…
— Аши Сафира! Великий эмир! Это моя вина, простите! Я должен был проследить за аши Сафирой, — появившийся у скамьи Арим, схватил меня за другую руку, приведя в чувство.
— Да отпустите же меня! — вырвав свои руки, я укоризненно взглянула на обоих мужчин.
— Сафира, кто этот мужчина и откуда он тебя знает? — недовольство Рушана выдавал его сердитый голос.
— Я помощник арифа Джабара, дашо Арим. Дашо Джабар отдал мне распоряжение присматривать за аши Сафирой, — Арим встал между мной и Рушаном.
— Да о чем вы говорите? Сафира рабыня моего отца…
— Была! Аши Сафира была рабыней! Сейчас она свободна, потому находится здесь. Ариф Джабар принял ее к себе на службу!
— Но ведь указ еще не вступил в силу?! — Рушан вопросительно взглянул на эмира, отчего бровь правителя приподнялась, придав его лицу изумленное выражение.
— Так вы знали! Знали, что у меня есть возможность стать свободной и молчали?!! — я смотрела на Рушана и мою душу затопила обида.
— Я бы обязательно сказал тебе, как только бы указ Шахиншаха вступил в силу…
— Но ведь меня освободили сейчас, не через месяц или год! — я отошла от мужчин и пошла в сторону дворца.
Меня душили слезы и я поскорее хотела спрятаться ото всех, чтобы выплакать их в одиночестве.
