Но все равно она чувствовала себя очень неловко, пока непослушными пальцами расстегивала пуговицу на шортах. Наконец она сбросила шорты, обнажив худые бедра и оставшись в голубых атласных трусиках с высокой талией.
Что-то было не так. Витале не мог понять, в чем проблема, но инстинктивно чувствовал ее напряжение, а интуиция обычно не подводила его. Зара раскраснелась и отводила глаза, опуская ресницы, а ее движения были очень скованны. Женщина, стоявшая перед ним, не чувствовала себя уверенно в спальне.
В ее лавандовых глазах явно читалась тревога, и она скрестила руки на груди, как будто пытаясь защититься. Он вспомнил, что она упомянула о каком-то дурном опыте. Интересно, насколько все должно было быть плохо, чтобы лишить уверенности в себе такую красивую молодую женщину. Слегка сбитый с толку направлением, которое приняли его мысли, Витале одернул себя: он хочет провести с ней одну ночь, а не понять ее или подвергнуть психоанализу. Он никогда не погружался в отношения, никогда не отдавался им полностью.
Ему нравились легкие романы. Так что же такого особенного в ней, что выводит его из равновесия?
Зара вспомнила, как Джулиан смеялся над ее плоской фигурой. Он тогда сказал, что фотомоделью ей, с формами как у мальчика, не быть. Теперь же ей захотелось стать идеальной ради Витале.
— В чем дело? — спросил он, приблизившись к ней и обхватив ее хрупкие плечи.
— Я ужасно стесняюсь, — поспешно ответила она.
Он подхватил ее на руки и усадил на край кровати, а потом поцеловал, зарывшись руками в ее мягкие, шелковистые волосы и прижимая к себе.
Это был жадный и требовательный поцелуй. Зара забыла, кто она, забыла, кто он. Ее руки гладили его крепкую, мускулистую грудь. А он прижимался к ней, твердый, распаленный желанием и жаждущий ее прикосновений. Теперь она убедилась, что, несмотря на свою неопытность, была желанна, и почувствовала прилив решимости.
Несмотря на полное отсутствие опыта, Зара точно знала, чего хочет.
Она хотела, чтобы он накрыл ее собой, желала ощутить тяжесть его тела. Однако вместо этого он губами нашел ее небольшую грудь, нежную, как лепесток розы, и искусно исторг вздох из ее приоткрытых губ.
— Ты здесь очень чувствительна, gioia mia, — не вполне разборчиво выдохнул Витале, в восхищении рассматривая ее изящную грудь.
Зара, не переживавшая больше по поводу своей фигуры, задрожала, отчетливо чувствуя нарастающий внутри ее влажный жар.
