«О господи, — подумала она, полная дурных предчувствий и опасений, — в сложившихся обстоятельствах что может быть хуже, чем стать матерью-одиночкой?»
Не прошло и получаса, как Витале вернулся и вручил ей пакет, из которого Зара вынула не одну, а целых четыре коробки с тестами.
— Я не знал, какой из них тебе больше понравится, — заявил Витале без тени смущения.
Зара залезла в самую большую коробку и вынула листок с инструкцией. Шрифт был настолько мелким, что она не могла прочитать его, а схема просто расплывалась у нее перед глазами.
Это было так унизительно.
— Иди домой, — дрожащим голосом велела она.
— Зачем? Я лучше подожду здесь. — На лице Витале читалось нетерпение, а во всей его беспокойной, напряженной позе сквозило жгучее желание узнать результат. Он взял другую коробку. — Воспользуйся этим. Как я понимаю по описанию на коробке, он дает немедленный результат.
Благодарная за эту подсказку, Зара взяла у него коробку и раскрыла ее. Затем она тщательно расправила на столе инструкцию по применению и так спокойно, как только могла, посмотрела в нее, безуспешно пытаясь разобрать крошечный шрифт.
Значки перед глазами у нее расплывались и перемешивались и никак не хотели складываться в слова. Ее дислексия стала еще хуже, чем обычно. Скорее всего, это объяснялось ее состоянием и тем, что за ней наблюдали. Ей нужно было успокоиться и сосредоточиться, но в данный момент самоконтроль был ей неподвластен.
— Какие трудности? — весьма прохладно поинтересовался Витале.
Зара медленно сделала глубокий вдох.
— Здесь такой мелкий шрифт, что я не могу прочесть его, — пожаловалась она.
Витале, решивший, что у нее не очень хорошее зрение, но она не хочет признаться в этом, подавил тяжелый вздох и взял листок, чтобы прочитать его. Ее щеки обжег румянец, но она промолчала и потупила взор. Закрывшись в крошечной ванной, Зара решила, что Витале ни в коем случае не должен узнать о ее изъяне.
Только когда Зара перешла в десятый класс, один внимательный учитель попросил у ее матери разрешения отправить девочку к специалисту по психологии обучения.
У нее диагностировали тяжелую форму дислексии и предложили необходимую помощь. Но, к сожалению, к этому времени ее самооценка упала слишком низко, и она уже не верила, что ей по силам получить удовлетворительные оценки на экзаменах. Впрочем, отец посчитал, что дислексия неубедительное оправдание для глупости, и не собирался учитывать это смягчающее обстоятельство.
От логопеда отец наотрез отказался.
