"
"— Что все время, пока она была замужем за отцом, у него была любовница, а с ней он обращался очень дурно. Неудивительно, что их брак развалился. В результате у нее крайне снизилась самооценка и она совсем сбилась с пути.
— Какая трагедия и для тебя, и для нее… и для твоей сестры, — посочувствовала Зара. — А как твоя мать снова появилась в твоей жизни?
— Несколько лет назад ко мне от ее лица обратился социальный работник, но тогда я отказался иметь с ней хоть что-то общее, — откровенно признался Витале, сбрасывая пиджак.
— Но потом я встретил тебя и начал понимать, что люди гораздо сложнее, чем мне казалось раньше.
— А я-то здесь при чем? — нахмурившись, спросила Зара.
— Я всегда думал, что есть лишь черное и белое, две крайности. Но в людях редко когда есть только хорошее или только плохое. Обычно хорошее и плохое перемешаны, и все совершают ошибки. Я совершил непростительную ошибку, использовав тебя, чтобы отомстить твоему отцу, — не менее искренне продолжал Витале.
— Это было ужасно неправильно.
— Вот уж не думала, что ты когда-нибудь это признаешь. — Зара свернулась клубочком на кровати и выжидающе посмотрела на него. — И когда ты пришел к такому выводу?
С изрядной долей самокритичности Витале ответил:
— После того как я встретил тебя, angelina mia, я получил немало подсказок, ведущих к этому открытию. Например, когда я обнаружил, что ты полностью перевернула мою душу всего за одни выходные, а я все испортил.
Или когда ты сообщила, что беременна, и тут же сказала, что ненавидишь меня и не доверяешь мне. Или даже когда ты придумала этот нелепый трехмесячный испытательный срок, чтобы избавиться от обязательств, если ты этого захочешь. Думаешь, я настолько глуп, что до сих пор не усвоил этого урока?
— Мне никогда, ни разу, даже в голову не приходило, что ты глуп…
— Но я был глуп, когда не мог разобраться в своих чувствах, — перебил ее Витале, ослабляя галстук и отбрасывая его в сторону.
— В детстве я подавлял и скрывал все чувства, потому что так было безопаснее.
— Я понимаю, — согласилась Зара, поднимая с пола галстук и недовольно косясь на Витале.
— Да, я неаккуратен, — признал он, широко взмахнув рукой. — Когда я вырос, я все равно отказывался углубляться в свои чувства. Я не мог понять, что чувствую к матери, пока чуть не упустил шанс познакомиться с ней.
