Со временем тексы научились синтезировать этот фермент и вживлять его представителям других рас. Но выживаемость личинок при использовании донора с искусственным заменителем была крайне низкая. Сейчас нуберийцы с такой аномалией крови встречались редко. Их выслеживали, за ними охотились. В крови Ширин такой фермент был, а потом выяснилось, что и Расим его унаследовал. Я выл от отчаяния и такой вселенской несправедливости!
– Неужели ничего нельзя сделать, любимый? – прошептала моя женщина, прижав к груди руки.
– Есть шанс, моя Ширин, – тихо сказал я. – Повелитель тексов пообещал мне любую награду, если я уничтожу землянку. Она в гареме твоего Дракона и прошла Обряд единения.
– Но, Барт, – подняла на меня свой лучистый взгляд моя родная, – если девушка прошла Обряд, то она неуязвима, как Дракон.
– Пока нет, любимая, – я вглядывался в милые черты, – пока нет. У нас есть еще несколько дней до момента ее полного слияния с силой. В замке мне не достать землянку, нужно, чтобы она его покинула.
– Барт, – взмолилась Ширин, в ее голосе было столько убежденности, – Драконы начали бороться с тексами, уже собран новый Совет Разумных. Доходят слухи, что скоро падут последние норы и оплоты ненавистных личинок. Нельзя им мешать!
– У нас нет времени, любимая, – я был полностью с ней согласен, – но для Расима будет уже слишком поздно.
– Ради сына я сделаю все!
И я рассказал ей свой план. Когда сеанс связи был закончен и голограмма свернулась, перед глазами еще долго стоял родной образ. Как же я скучал. Говорят, время лечит. Неправда. Время отметает мусор, оставляя на поверхности лишь истинные чувства. Именно они живут вечно и исчезают только тогда, когда ты сам перестаешь существовать.
Завтрак прошел весело и непринужденно, затем меня оставили с Тизкаром наедине. Навыки владения силой необходимы прежде всего мне, а еще я обещала Анситору. Свое слово стараюсь сдержать всегда.
Старейшим Дракон не выглядел. На вид он был ровесником Анситора, но вот в глазах его таилась грусть. Так смотрят люди, которые пережили нечто ужасное или потеряли близких и дорогих людей. Задавать вопросы о его личной жизни было бестактно.
– Начнем с симбионта, – он говорил тихо, – обратись к нему мысленно и прислушайся, а потом опиши свои ощущения.
«Звездочка, привет!» – Я положила ладошку на грудь и почувствовала приятное тепло.
– Ой, она откликается! – воскликнула я.
– Так и должно быть, – улыбнулся мой учитель. – Симбионт – это то, что Боги дали нам в помощь.
