Автор
В маленьком общежитии начинается нечто непростое и странным образом знакомое — в единственной туалете происходит сексуальный конфликт. Взбираются на кабинку мужчины и женщины, а уборщица изо всех сил пытается донести свое недовольство громкими стонами.
Ты что-то еще хотел мне показать?
— Да, хотел чтобы ты посмотрела на папин шлем. Пойдем.
Взявшись за руки, милая парочка покидает ангар, а я и Роб провожаем их глазами.
— Я бы тоже хотел, чтобы она посмотрела на мой шлем. — вздыхает кобелюга. — А еще лучше потрогала своими заботливыми руками няни.
— Найди себе другие руки. — предупредительно рычу. — Эти уже трогают моего сына.
— Ты ее уже трахаешь, что ли? — живо интересуется Роб. — И как она? Задница что надо.
— Ты прекрасно знаешь, что я не трогаю персонал.
— А выходные у нее есть? — не сдается мудила. — Я бы пригласил ее под одеяло посмотреть на звезды.
Вообще, я собирался выделять Котенку два выходных в месяц, но как раз сейчас передумал.
— Нет… И ночью она тоже занята тем, что присматривает за моим сыном.
Роб начинает громко гоготать, от чего мне впервые хочется проверить на прочность его зубы.
— Нестрашно, бро. Я что-нибудь придумаю.
Придумает он, блядь. Размечтался.
7
Аврора
К счастью, в ночь перед разведкой трассы Хейден и его любвеобильный прибор предпочли провести в диетическом одиночестве, и мне удалось в полной мере насладиться прелестями кровати в номере на четыреста евро. Спала так сладко, что проснулась с мокрым пятном слюней на подушке.
Принимаю душ со скоростью спецназовца и, переодевшись в любимые шорты, стучусь в дверь соседнего номера.
— Доброе утро, Аврора, — важно приветствует меня появившийся на пороге Майкл.
— Привет, дружок, — зашагиваю внутрь номера. — Как ты сегодня спал?
— Ночью папа рассказывал мне об устройстве двигателя внутреннего сгорания и я уснул.
Дай пять, парень. Я бы захрапела уже на слове «устройство».
— А где, кстати, твой папа? — Оглядываю роскошную пустоту гостиной. — нам через пятнадцать минут выезжать.
— Папа был в душе. — раздается грубый голос Хейдена за спиной. — И, напомню, что папа единственный в этой комнате, кто говорит через сколько нам выезжать.
Сдается мне, что если бы он меньше строил из себя няшного улыбаку на публике, в обычной жизни был куда более приятным человеком. Инвестирует весь свой скромный позитив непонятно во что, а из меня делает куклу для слухового изнасилования.
Разворачиваюсь напомнить, что Хейден сам сказал быть в его номере ровно в семь тридцать и давлюсь смущением. Бесстыжая звезда стоит посреди номера в одном полотенце, сияя каплями воды на татуированном торсе.
