Она ненадолго высунулась, полыхнула огромная скрижаль, и в тот же момент над нами зажглось настоящее белое солнце. Огромный пятиметровый в диаметре шар повис в десяти метрах над нами и осветил окрестности нестерпимым светом.
Стелам Народа Пустыни было далеко до этой Руны-Заклинания. Золото! Оно не могло быть серебром, даже трижды усиленным. Слишком кошмарный эффект оно произвело на противника. Мелкие жуки плавились за несколько секунд, а воины, палачи, прыгуны и другие большие твари держались секунд десять — пятнадцать, но не выдерживали мощнейшего воздействия Игг-Света и дохли на радость землян.
— Отходим! — приказал Ямато, когда у нас появилась небольшая пауза.
Я бросился назад, в узкие коридоры между каменных Пальцев. Маршрут для отхода был разработан заранее, так что все знали, как действовать и куда лучше не заходить, чтобы не подорваться на собственных минах, коих установили тысячи.
Противники смогли сломить лишь небольшой заслон на пути к древу. Битва только начиналась. Хотя глядя на портальную команду, я понял, что нам нужен отдых. Многие Восходящие получили ранения. Наспех залеченные раны мешали двигаться и сражаться в полную силу. Но спрашивать нас никто не собирался.
Спустя три секунды нестерпимый свет за нашими спинами погас. Винтокрылы вернулись на базу.
Остановились мы лишь тогда, когда достигли первой баррикады. Там нас уже ждали воины и Восходящие Народа Пустыни. Каждый из них носил на своей руке ярко-зелёную повязку. Неожиданно мне стало жаль их, но посмотрев в решительные глаза, я отмёл от себя эти мысли. Они сражались за свою землю против страшнейшего врага Единства из возможных.
Наспех выстроенные укрепления в узком проходе не внушали доверия. Около трёх метров в высоту, с широкой площадкой сверху. Я понимал, что баррикада долго не продержится.
— Отдых две минуты! — рявкнул Ямато, когда мы перебрались на другую сторону и оказались среди множества пустынников.
— Прими, воин, — ко мне подошла девушка из Народа Пустыни и протянула небольшой кувшин с напитком. Я хотел отмахнуться, слишком сильно болела кожа, слишком сильно жгло глаза. Желудок мутило. Битва не прошла для меня без последствий. Лишь чудом я избежал серьёзных ран.
Остановило от резкого отказа лишь то, каким тоном произнесли эти слова. Я поднял взгляд и увидел, что по щеке девушки, почти девчушки, бежала одинокая слеза. Она явно боялась того, что грядёт. Она слышала визг тварей. Она слышала шум битвы и частые разрывы мин. Она не могла не понимать, что ждало обычных воинов без стигматов совсем скоро.
Переборов себя и подавив бушующую после боя ярость, я мягко сказал:
— Спасибо, красавица.
Я принял небольшой кувшин с тёплой, слегка подслащённой водой, и выпил половину.