Я все еще ковылял – хотя в глазах меркло, а сознание туманилось. Сейчас меня мог добить ребенок – я не поднялся бы с ног после легкого толчка.
Прости...
Надо же. Какие человеческие слова.
Мир застилало белое сияние. В ушах звенело. Нет, я не дойду до ограды, я упаду здесь, в центре Врат…
Петр!
Я потерял сознание.
Петр!Петр!Петр!
Зачем он бубнит мое имя?
Неужели куалькуа не понимает, что умирать надо в тишине. Тем более теперь, когда уже нет ни удушья, ни скованности – словно плывешь в теплых волнах, и кажется, что все хорошо…
Только голова – болит. Ноет в висках.
Мне уже знакома эта боль. Петр, очнись! Ты слышишь меня! Отвечай! Ты живой! Отвечай! Живой? Наверное. Если там что-то и будет – то уж никак не упрямый
куалькуа. Маленький, трусливый, равнодушный божок. Как долго он укрывался в
своем равнодушии… но любому равнодушию приходит срок. И теперь я нужен
ему – ходячее вместилище для разума, не любящего выползать в жестокий и
огромный мир. Надо же – спас… Петр! Открой глаза. Встань. Я подчинился. Чего доброго, куалькуа еще решит помочь мне в управлении
собственным телом. Не стоит создавать прецедент.
Закат.
Какой красивый закат.
Я лежал на траве – сухой, колкой, осенней траве, покрывающей пологий склон холма. Вдали багровыми и золотыми стежками тянулся лес.
Осень?
– Где база, куалькуа?
Присев, я провел рукой по лицу. Мгновение назад здесь зияла рана.
Теперь осталась лишь запекшаяся кровь, а под ней – грубый рваный шрам.
– А без следов зарастить – слабо? – спросил я."
"Полная опустошенность. Я был выжат досуха, не осталась ни чувств, ни эмоций. Зеленые экологи, не любящий свое имя Снег, искореженная «дельта», пытавшийся меня сожрать капитан Галис – все это было далеко-далеко. Остался лишь осенний мир, осень – почти русская осень, прохладный звенящий воздух.
Рану закрывал не я.
– А кто? – глупо спросил я. Врата сработали. Ты прошел в другой мир. Кивнув, я согласился с его словами. Это и впрямь не могла быть та
планета. Не потому, что вместо джунглей я видел обычный лес, не потому, что
было очень тихо. Просто у каждого мира – свой запах. И в прямом, и в
переносном смысле. Так вот, здесь – не пахло войной.
– И кто же меня спас? Врата. Твой организм был очищен от яда. Повреждения устранены. Всевнесенные мной модификации – тоже.
– Нас опять *постигли*, куалькуа? Да. – Сколько прошло времени, куалькуа?
Сколько весит закат? Как пахнет звук флейты? Как звучит прикосновениематеринской ладони? – Да ты поэт…
Я *постиг* тебя, Петр. Теперь я могу общаться отвлеченными образами.
Я встал и огляделся.
Как тихо.
Как хорошо.
– Может быть, здесь вообще никого нет? – спросил я с робкой надеждой. Куалькуа не ответил. Пускай.
Лес, поля, вдали – змейка реки.