Автор
В космическом кластере нет обычных тренировок и скучных процедур - только чистые мысли и безграничные просторы звездного неба. Я нахожусь в центре этого величественного мира, укрытого от пронизывающих лучей солнца лишь тенями космических кораблей. Здесь время течет по-другому, и каждый вздох наполняется потоками воображения и возможностей....
– Получают Врата – и привозят их в свой мир. Вот и все. Мы помогаем в этом. Но мы не раздаем места в Тени. Это нам неподвластно.
– Почему же тогда мы не получаем Врат? – воскликнула Маша.– Крей, объясните! Вы так по-доброму к нам отнеслись… спасибо вам… но сейчас над нашим миром повисла угроза! Смертельная угроза! Это вам все – хихоньки да хахаканьки! Почему?
– Дело только в вас. Я не хотел бы этого говорить…– Крей казался смущенным.– Но… если вы не хотите Тени… если вы просите о ней лишь из страха, не из любви…
– Почему все боги так жестоки? – резко спросил дед.
– Значит – не готовы,– голос Крея не дрогнул.– Я не могу дать ответ. Я не знаю, в чем причина. Может быть, в том, что вы так и не собрались вместе…
– Двести тысяч планет! И на каждой тысячи Врат! Как нам найти Данилова? – Маша словно с цепи сорвалась.
– Вам не надо знать,– тихо ответил Крей.– Не надо. В том-то и дело… Смотрите…
Он не сделал ни одного движения, ничего не сказал. Просто в вечернем воздухе разлился свет – и мы увидели.
Скалы. Черные как ночь – хотя там еще стоял день…
Изображение плыло, скользило вокруг нас. Ощущение присутствия было полным – словно нас перекинули через пространство, подвесили в воздухе над скалами, над скорчившимися фигурками.
– Они пришли к нам почти месяц назад…– сказал Крей.– Они долго понимали, что происходит, еще дольше собирались вместе. И вот… теперь они получают Врата. Уверен. Я слишком часто это видел…
Фигуры, распластанные на черных скалах, были не совсем человеческими.
– Это ведь самостоятельная ветвь эволюции,– с легким упреком сообщил Крей.– Они не происходят с Земли Изначальной… как вы…
Фигуры то скребли камень длинными, тонкими пальцами, то смотрели вверх, в небо, на нас – невидимых наблюдателей.
Нечеловеческий взгляд, ломанные движения, и в то же время – пронзительная, чужая красота.
