Днем Лорджин взял ее с собой на площадь, раскинувшуюся посреди поместья, где расположился маленький рыночек.
Ремесленники предлагали свои товары и всевозможные услуги. Некоторые женщины из каравана делали хорошенькие горшочки из какого-то похожего на глину материала, хотя никому из обитателей поместья они не приглянулись, несмотря на все старания женщин обратить на них внимание. Надо подумать, может, завтра она купит у женщин немного этого материала. Тогда ей будет чем заняться вечерами.
Ночью было совсем другое дело. По ночам у нее дел хватало. При мысли о любовных ласках Лорджина на ее лице появилось мечтательное выражение. Она не могла забыть его слова, сказанные в первую ночь по приезде сюда: «Я буду каждую ночь любить тебя, Адианн». И он выполнял свое обещание. Утренние часы тоже нельзя было исключать. А иногда и послеполуденные. И промежуточные… Словом, в любое время, когда он был в таком настроении. Это был мужчина неиссякаемой энергии.
Широта и глубина его познаний просто изумляли, а от его изобретательности и пылкой непосредственности у нее захватывало дух. Можно было подумать, что каждая ночь с Диной была тоже его личным поиском, в котором он старался узнать ее. Каждый раз, занимаясь с ней любовью, он как бы вновь открывал ее для себя. То, что было хорошо, становилось еще лучше. Он приказывал, требовал, уговаривал, соблазнял, завораживал ее. Лорджин был мужчиной невероятно страстным. В некоторые ночи он был просто ненасытен.
В комнату вошел слуга, чтобы зажечь камин, и прервал полет ее фантазии, в которой мелькали Лорджин, веревки и взбитые сливки. Она виновато покраснела. Ну и пусть! Этого бы не случилось, если бы ей было чем заняться. Кроме Трэда, здесь больше никого не было, кто бы мог… Трэд! Почему бы нет?
Он здесь. Она здесь. Возможно… лишь возможно… она сможет увидеть то, чего не заметил Лорджин. Нужно попытаться. По правде говоря, на Заррэйне ей стало надоедать. Его не назовешь модным курортом. Дина повернулась к слуге:
— Куда уходит Трэд по вечерам?
Казалось, слугу этот вопрос удивил.
— Он удаляется в свои покои.
Это не предвещало Дине ничего интересного: не могла же она ворваться в спальню к хозяину.
— Нет, госпожа, он читает в своем кабинете.
Что ж, по крайней мере слуга думал так. Нельзя ни в чем быть уверенной, имея дело с подобным странным господином.
В кабинете! Прекрасно!
— Покажите мне дорогу в его кабинет!
— Вы не можете туда пойти. Туда никто не ходит. Хозяин не любит, чтобы его тревожили.
— Фу! Любого можно потревожить. Просто покажите, где находится эта святая святых, и можете отправляться на все четыре стороны, и не признавайтесь, что имели какое-то отношение к моему вторжению.
— Как вы странно разговариваете, госпожа.